Нижнее бельё

Я тихо выбралась в коридор, пока он спал, решив подарить мужу рога, о которых он так мечтал, но по-своему: так, чтобы он никогда не узнал, что они у него уже есть.

Я отдёрнула шторы, ещё полусонная, и не заметила, что он стоит по ту сторону стекла и смотрит на меня. И что-то в этом взгляде заставило меня захотеть, чтобы он не останавливался.

Когда дело заставило меня впервые переодеться женщиной, я не мог представить, что отражение в зеркале — Лия — увлечёт меня в ночь, изменившую всё.

Когда она открыла мне дверь в красном халате, я понял: лето ещё не закончилось — между нами оставался незакрытый счёт в постели.

Я проснулась с каблуками на ногах и голосом, шепчущим, что пути назад уже нет: с каждым днём я буду всё больше Лолой и всё меньше собой.

Я выложила объявление, почти ничего не ожидая, но на следующее утро среди всех ответов было одно сообщение — прямое, без обиняков, от мужчины, который знал, чего хочет.

Через неделю после той первой ночи мои ноги сами привели меня обратно в кабаре. Вероника ждала меня с бархатной коробкой и приговором.

Я открыла дверь в наушниках, ничего не подозревая. Когда я вошла в гостиную, он был не один, и я с холодной кровью осталась смотреть.

Никто не учил меня называть то, что я чувствовала, когда закрывала дверь ванной, держа в руках её бельё, и выпускала наружу ту, что жила внутри.

Стоило закрыть дверь, надеть кружево и включить свет — и он переставал быть Дамианом. Он не знал лишь, кто смотрит на него с другой стороны.

Я хотел лишь подключить камеры к телефону. А вместо этого нашёл записанным и датированным то, что делала моя мать каждый раз, когда отец уходил на работу.

Я не одевалась два года. Потом я нашла ключ от комнаты, которую хозяйка просила не открывать, и внутри было всё, что мне было нужно.

Днём он был идеальным помощником ателье; ночью примерял кружево перед зеркалом. Одного фото хватило, чтобы кто-то узнал, кто он на самом деле.

Я полностью сбрил волосы, надел светлый парик и пересёк провинцию с рюкзаком, полным надежд. Но сердца в броне у меня не было — и это стало моей ошибкой.

Я просто хотела на минуту почувствовать себя девчонкой под мужской одеждой. Не думала, что он заметит и что той ночью я окажусь перед ним на коленях.

Когда моя подруга открыла пакет, там не было никакой униформы: только крылышки, подвязка и сетчатые чулки. А трейлер уже ждал нас, чтобы выехать.

Я пришёл не за удовольствием. Я пришёл вспомнить погребённое желание: мягкую кожу, изгибы, быть желанным. И она, шепча по-французски, дала мне разрешение.

Красила губы, прислонившись к стволу, и была уверена, что одна. Потом услышала хруст листьев и поняла: кто-то давно за мной наблюдает.

Перед зеркалом, с накрашенными губами и на каблуках, я не увидела никого переодетого: я увидела женщину, которой всегда хотела быть, когда отпускаю себя.

Я пришла к его двери с сумкой, где была спрятана моя другая кожа: корсет, чулки и каблуки. Этой ночью я перестала быть Адрианом и отдалась целиком как Селена.