Первый раз, когда женщина действительно меня увидела

Меня зовут Маркос. У меня такое тело, которое никогда не придавало мне уверенности: широкое телосложение, бритая голова, довольно много волос на груди и руках. Я не из тех, кто заставляет оборачиваться, входя в бар. Никогда таким не был, и к двадцати с небольшим уже вполне с этим смирился.

Но с пятнадцати лет меня сопровождала одна фантазия, которая со временем становилась всё конкретнее и настойчивее. Ничего жестокого или сложного. Вот что это было: дрочить перед женщиной, пока она на меня смотрит. Только это. Не трогать её, не требовать, чтобы она что-то делала. Просто чтобы она смотрела на мой член, пока я основательно дрочу себе до оргазма.

Годами я решал этот вопрос по видеосвязи. Заходил на форумы и в чаты, разговаривал с незнакомками, предлагал включить камеру и, когда они соглашались, получал нечто похожее на то, чего искал. Но это было не то. Экран создаёт дистанцию, которую невозможно игнорировать. Мне нужно было настоящее: другая женщина, дышащая в той же комнате, в нескольких метрах от меня, с глазами, прикованными к моему херу.

Вот эту историю я и собираюсь рассказать. О первом разе, когда у меня действительно получилось.

***

Я познакомился с ней в одном из тех чатов, которых почти не осталось. Её ником было «мёд_любопытная». Однажды октябрьским вечером она написала мне в личку, когда я этого совсем не ожидал. Мы разговорились, и вскоре стало ясно, что нам обоим хочется зайти дальше разговоров.

Её звали Лусия, и она сказала, что ей девятнадцать. По её словам, в таких вещах в реальной жизни она была «довольно застенчивой». Она уже давно смотрела порно в интернете, но ещё ни разу не трахалась ни с одним парнем. Рассказала, что ближе всего к живому виду обнажённого мужчины была на девичнике, куда пришла за компанию: стриптизёр подошёл к их столику, и она подумала засунуть руку ему в стринги и схватить за член, но не решилась. Я не раз возвращался мыслями к этой детали.

Я без обиняков рассказал ей о своей фантазии. Сказал, что больше всего меня заводит, когда на меня смотрят, что я возбуждаюсь от одной мысли о женщине, наблюдающей, как я дрочу. Что мне не нужно, чтобы она что-то делала, — только смотреть, как у меня встаёт и как я кончаю.

— Странно, — написала она. А потом, после паузы: — но мне это кажется интересным. Я никогда не видела настоящий член вживую. Только на видео.

В тот же вечер мы включили камеры. Она снимала себя от подбородка и ниже, не показывая лица. На ней была широкая футболка и короткие пижамные шорты. Длинные тёмные волосы спадали ей на плечи, когда она двигалась. Она была миниатюрной и фигуристой, с грудью, очертания которой проступали под тканью без лифчика, и толстыми бёдрами, которые тут же раздвинула, садясь перед камерой.

Я спустил штаны до колен и вытащил уже наполовину вставший член. В микрофон было слышно, как она втянула воздух. Я начал медленно дрочить, сжимая его у основания и позволяя ему полностью набухнуть перед камерой. Она просунула руку под шорты и на секунду замерла, глядя.

— С него капает, — сказала она, и голос слегка дрогнул. — Из кончика что-то вытекает.

— Это потому, что я смотрю, как ты себя трогаешь, — ответил я. — Вытащи руку и покажи мне пальцы.

Она вытащила их. Они блестели. Она медленно поднесла их ко рту и стала сосать перед камерой. Я сильнее сжал член, двигая рукой вверх-вниз в ровном ритме; крайняя плоть скользила по всё больше набухавшей головке.

— Вставь два пальца, — сказал я. — Хочу тебя слышать.

Она так и сделала. И я услышал. Прекрасно услышал — почти час слышал влажный, непрерывный звук, который трижды довёл меня до края, прежде чем позволил кончить. Когда наконец меня прорвало, густые струи брызнули на живот и простыню. Она кончила через полминуты, с приглушённым стоном, и её ноги задрожали перед объективом.

Когда всё закончилось, мне всё ещё хотелось большего, и я понял, что ей тоже.

***

В тот же вечер мы обменялись телефонами, хотя она не сразу решилась. Следующие два месяца мы несколько раз в неделю повторяли всё по видеосвязи. Она рассказывала мне о своей жизни: училась на графического дизайнера, жила с соседкой, любила холодный кофе и терпеть не могла шум баров. Я рассказывал о своей. Незаметно для себя мы стали по-настоящему узнавать друг друга.

Однажды я предложил встретиться вживую.

Сказал, что сниму гостиничный номер. Что она может сесть поближе к двери, если захочет. Что в любой момент сможет уйти — без объяснений и без того, чтобы я сказал хоть слово. Что единственное, о чём я её прошу, — смотреть на мой член, пока я дрочу.

Три дня она молчала. Потом написала: «Хорошо. Но только смотреть».

Я сказал, что меня это полностью устраивает.

***

Мы договорились встретиться в среду в шесть вечера в баре при отеле. Я пришёл на двадцать минут раньше и заказал воду. Я нервничал сильнее, чем ожидал. Два месяца мы почти каждый день разговаривали, и вдруг мысль о том, что она войдёт в эту дверь, напрягала меня совсем иначе, чем любой видеозвонок.

Я увидел её ровно в шесть.

На ней было простое тёмно-зелёное платье с юбкой выше колен. Волосы собраны в низкий хвост. Тонко оправленные очки — в звонках я их не видел, потому что она всегда снимала себя от подбородка. У неё было округлое лицо и большие светло-карие глаза, которые посмотрели на меня от входа с такой смесью облегчения и нервозности, что я сразу её узнал: чувствовал то же самое.

— Привет, — сказала она, подойдя к стойке. — Я думала, что в метро передумаю и не приеду.

— Но ты приехала.

— Но я приехала, — повторила она и улыбнулась.

Мы выпили по два бокала. Говорили обо всём подряд: о сериале, который оба смотрели, об ужасной осени, о забавном случае с её соседкой. Разговор шёл легко, легче, чем я представлял. После второго бокала напряжение в её плечах исчезло.

Когда я решил, что момент настал, сказал, что поднимусь принять душ и, если она хочет, может пойти со мной.

Повисла короткая пауза. Она посмотрела на меня.

— Поднимемся? — спросила она, прежде чем я успел закончить фразу.

***

Номер был простой: двуспальная кровать, письменный стол со стулом, окно с опущенными жалюзи. Первым делом я вытащил стул из-за стола и поставил его в метре от кровати, напротив неё, рядом с дверью. Молча. Лусия это заметила и слегка кивнула, будто поняла мой жест.

Я вошёл в ванную и принял душ. Провёл там столько времени, сколько было нужно, не затягивая. Член уже наполовину стоял от одной мысли о том, что будет дальше. Когда я вышел, на мне было только полотенце, обёрнутое вокруг талии, и под ним отчётливо выделялся бугор.

Она сидела на стуле, сложив руки на коленях. Не скрываясь, оглядела меня с ног до головы, задержала взгляд на полотенце, затем на секунду отвела глаза — и снова посмотрела на меня.

— Я очень нервничаю, — сказала она.

— Это нормально, — ответил я. — Подумай о том, что тебе нужно только смотреть. Больше ничего делать не надо. Просто быть здесь и смотреть, как я дрочу.

Её челюсть немного расслабилась, но вместе с тем она коротко ахнула, услышав это вслух.

Я подошёл к кровати, откинул простыню и лёг. Снял полотенце через край и положил его на прикроватную тумбочку. Простыня прикрывала меня, но под ней прекрасно виднелся бугор вставшего члена. Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Мы оба всё понимали.

Я начал медленно трогать себя поверх ткани, сжимая пальцами головку и позволяя члену полностью набухнуть. Я спросил, могу ли продолжать.

— Да, — сказала она. Голос прозвучал твёрже, чем она, вероятно, ожидала.

Я продолжил. Простыня натянулась, как палатка. Я спросил, хочет ли она увидеть, как он вырастет полностью.

— Ещё больше? — спросила она с неподдельным удивлением.

— Сейчас увидишь.

Я медленно отодвинул простыню. Никакой резкости, никакого театрального жеста. Просто сдвинул ткань в сторону и оставил член открытым — твёрдым, пульсирующим, направленным на неё; под ним натянулись яйца, а на кончике уже выступила прозрачная капля. Меньше чем в метре от неё. При включённом свете. Ничего между её лицом и моим хером.

Лусия не отвела взгляда. Она смотрела прямо на головку, глаза у неё стали чуть шире, и я заметил, как изменилось её дыхание, как она сама того не замечая сглотнула.

— Чёрт, — прошептала она. — Он больше, чем казался по камере.

***

Я взялся за член у основания и начал медленно дрочить, крепко сжимая его ладонью и двигая крайнюю плоть вверх-вниз по головке. Другую руку положил на яйца и мягко сжал их пальцами. Её глаза были прикованы к движению: она следила за каждым подъёмом и каждым спуском, время от времени на мгновение поднимала взгляд к моему лицу, а затем снова опускала его к члену, будто не хотела пропустить ни секунды.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил я.

— Да, — тихо сказала она. — Никогда не видела, как кто-то дрочит, настолько близко.

— Смотри, как из меня выделяется больше жидкости, когда я думаю, что ты на меня смотришь.

Я сжал основание и толкнул вверх, заставляя толстую каплю показаться на кончике. Она ахнула. Я немного ускорил ритм. Влажный звук моей руки, скользящей по головке, начал заполнять комнату, и она слушала его, слегка приоткрыв рот.

Через некоторое время я предложил ей пододвинуть стул. Она сделала это, не дожидаясь повторения. Подтащила его так, что колени почти коснулись матраса. Отсюда мой член был в тридцати сантиметрах от её лица.

Когда она оказалась так близко, я спросил, хочет ли она потрогать его.

— Не знаю, осмелюсь ли, — сказала она.

— Ничего страшного, если не хочешь.

Повисла пауза. Потом она медленно протянула руку и положила её на простыню, всё ещё прикрывавшую мои бёдра. Тут же отдёрнула, словно обожглась, и нервно рассмеялась.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться, — сказал я, и это было искренне.

Она снова протянула руку. На этот раз не отдёрнула. Осторожно обхватила пальцами основание члена, словно прикидывая вес какого-то предмета. Сомкнула их и слегка сжала. Глухое «уф» вырвалось у неё, когда она почувствовала, как он пульсирует в её ладони.

— Горячий, — пробормотала она. — И твёрдый как камень.

Она начала медленно двигать рукой вверх-вниз, не отрывая глаз от происходящего. Поначалу слишком осторожно, почти не сдвигая крайнюю плоть. Я на секунду накрыл её руку своей и показал, как сильнее сжать пальцы, как позволить коже скользить по головке. Она быстро научилась. Через две минуты уже сама дрочила мне, проводя большим пальцем по уздечке при каждом движении вверх.

Я долго не мог нормально дышать.

— Из тебя вытекает много жидкости, — сказала она, глядя, как капля растекается по её пальцам.

— Разотри её, — попросил я. — Используй, чтобы лучше скользило.

Она так и сделала. Провела большим пальцем по головке, собрала предэякулят и размазала его вниз по стволу. Рука заскользила с влажным звуком, гораздо более непристойным, чем прежде. Она закусила нижнюю губу, не переставая двигать рукой.

Я чувствовал не только физическое возбуждение. Это было нечто более плотное и труднее поддающееся описанию: подтверждение того, что желанное мной годами действительно происходило — с настоящей женщиной, её настоящая рука обхватывала мой член, и между нами не было никакого экрана. От этой мысли я на мгновение закрыл глаза.

— Ты в порядке? — спросила Лусия, не останавливая руку.

— Лучше не бывает, — ответил я. — Не останавливайся.

***

Я попросил её встать и сесть на стул перед письменным столом. Она так и сделала, всё ещё испачканная рукой. Я поднялся с кровати; член был направлен к потолку. Встал рядом с ней, так что мой хер оказался на уровне её лица. Она посмотрела на него с нового ракурса и медленно втянула воздух.

— Продолжай, если хочешь, — сказал я.

Она посмотрела на меня снизу вверх, затем перевела взгляд вперёд и снова обхватила меня пальцами. Из этого положения она могла опереться локтем о стол и удобнее работать с моим членом. Она снова начала дрочить, крепко сжимая его, а на этот раз добавила кое-что от себя: другой рукой схватила меня за яйца, взвесила их на ладони и начала массировать кончиками пальцев.

— Чёрт, Лусия, — простонал я.

— Так хорошо? — спросила она, не глядя на меня; её глаза были прикованы к набухшей головке, которая входила в её кулак и выходила из него.

— Идеально. Сожми яйца немного сильнее.

Она сжала. Мягко потянула их вниз, продолжая всё быстрее дрочить меня другой рукой. Постепенно ускорила ритм. Я её не просил: она сама следовала инстинкту, который, должно быть, уже некоторое время накапливался. Время от времени она поднимала взгляд и смотрела мне в лицо, словно ища подтверждения, что всё делает правильно. Я старался не закрывать глаза, потому что хотел видеть её лицо в этот момент, но удавалось это не всегда.

Головка стала фиолетовой. Яйца подтянулись к телу. Я почувствовал щекотание, поднимающееся от основания по стволу и предупреждающее за пару секунд.

— Я близко, — сказал я. — Не останавливайся. Пусть всё выльется на стол прямо перед тобой.

Она молча кивнула и ещё немного ускорилась. Её рука двигалась по крайней плоти, как поршень, скользя с липким звуком предэякулята, размазанного по всему члену. Пальцы, державшие мои яйца, продолжали массировать их и тянули вниз всякий раз, когда она двигала рукой вверх.

Я мощно кончил: три или четыре толчка подряд, густые белые струи вырвались из кончика и упали на стол перед ней. Первая улетела далеко и с влажным звуком шлёпнулась о дерево. Следующие легли ближе, забрызгав лист бумаги в лежавшем сверху блокноте. Я застонал, не сдерживаясь, подаваясь бёдрами вперёд навстречу её кулаку. Лусия не остановилась, продолжала двигать рукой, выдаивая меня до последней капли, пока я сам не попросил её прекратить: головка пульсировала с такой чувствительностью, что я больше не выдерживал.

Её пальцы были испачканы густой спермой, и на мгновение она оставила их неподвижными, разглядывая то, что произошло на столе. Белая лужица медленно растекалась по дереву.

Тогда она сделала то, чего я не ожидал.

Провела указательным и средним пальцами по поверхности стола, собирая лежавшую там сперму. Посмотрела на меня. Улыбнулась. Поднесла пальцы ко рту и медленно очистила их языком, обсасывая до костяшек и проглатывая собранное.

Несколько секунд я не знал, что сказать.

— Тебе не обязательно было это делать, — наконец сказал я.

— Я знаю, — ответила она. — Но и у меня кое-что осталось невыполненным. Я всегда хотела узнать, какая она на вкус.

Она снова провела пальцами по столу, собирая остатки. На этот раз не отрывала от меня взгляда, а закончив, целиком засунула пальцы в рот, сомкнула вокруг них губы и медленно вытащила, облизывая. В конце провела языком по губам, стирая каплю, оставшуюся в уголке рта, — с таким спокойствием, что лишила меня дара речи.

— Гораздо солонее, чем я думала, — сказала она. — Но мне нравится.

***

Мы ещё некоторое время оставались в номере. Она поправила платье, а я оделся. Мы почти не разговаривали. Много слов было не нужно. В тишине чувствовалось спокойное удовлетворение — такая тишина бывает лишь тогда, когда всё прошло именно так, как должно было.

У двери, перед уходом, она обернулась.

— Спасибо, — сказала она. — Серьёзно. Я давно хотела сделать что-нибудь подобное и не знала как.

— Я тоже, — ответил я.

Она ушла по коридору, не оглянувшись. Я услышал, как открылся и закрылся лифт. Некоторое время стоял неподвижно в дверях номера, испытывая особенное чувство, которое бывает в дни, когда то, что годами существовало лишь в воображении, вдруг занимает место в реальности.

Это был, без сомнения, один из лучших дней в моей жизни. И я ещё не знал, что он будет не последним.