Тот день, когда Марко и я потеряли невинность

Это случилось чуть больше двух месяцев назад, хотя иногда мне кажется, что это было вчера. Меня зовут София, мне только что исполнилось восемнадцать, и я училась в выпускном классе школы. Внешне я брюнетка, с красивым лицом и средним ростом, с худощавой фигурой, за которой я всегда следила, почти не задумываясь об этом. Грудь — не моя сильная сторона, но она упругая и хорошо пропорциональная, с маленькими чувствительными сосками, которые твердеют от одного прикосновения. А вот попа, напротив, была поводом для не одного комментария в коридорах: круглая, задорная, из тех, что отлично заполняют джинсы.

Я всегда была спокойной девчонкой, из тех, кто предпочитает остаться дома с сериалом, чем идти искать приключения. Я никогда не курила, никогда не пила больше необходимого и никогда не была в отношениях. И ни с кем не спала. Мои подруги — да. Даниэла уже три года трахалась с одним и тем же парнем. Кармен уже успела побывать в двух отношениях и хвасталась, что знает о хуях больше, чем кто бы то ни было. А я всё ещё не встречала никого, кто по-настоящему меня заинтересовал бы, хотя они упорно твердили, что «при такой красоте» сидеть дома по субботам, чтобы тебя никто не трогал, — это просто преступление.

Однажды, когда мы делали домашку в моей комнате, Даниэла подняла глаза от учебника и сказала мне своим безапелляционным тоном, которому невозможно возразить:

— Тебе кто-то нравится. Я знаю, потому что уже несколько недель ты с таким лицом.

Я дважды отрицала, но в конце концов сдалась. Я рассказала им, что в классе есть парень, Марко, с которым я пару раз разговаривала в коридоре и после уроков, и что он кажется мне не таким, как остальные. Он не был ни самым популярным, ни самым красивым в классе, но в нём было что-то. Какая-то манера смотреть, слушать, не перебивать, когда я говорю. Такие вещи никто не замечает, пока кто-нибудь не укажет на них.

— Марко, — повторила Кармен с медленной улыбкой. — Интересно.

— Да ничего такого, — ответила я. — Просто кажется, что он хороший парень.

Даниэла переглянулась с Кармен, и я сделала вид, что этого не заметила. Я знала такие взгляды. Они означали, что что-то уже запущено и я узнаю об этом только тогда, когда они сами решат мне рассказать.

***

На следующий день они сказали мне, что пригласили его ко мне домой тем вечером, «провести время», хотя я так и не поняла, как именно они всё это устроили. Он пришёл ровно в шесть. На нём была тёмная футболка, волосы слегка растрёпаны — из тех растрёпанностей, которые выглядят случайными, хотя кто-то явно их продумал. Когда он поздоровался со мной у двери, он не раздумывая поцеловал меня в обе щеки, как будто мы уже давно хорошо знакомы.

Мы сели в гостиной вчетвером, и Даниэла предложила игру. Формат был простой: тебе дают три имени, и ты должен решить, на ком женишься, кого удаляешь и с кем проводишь только одну ночь. Кармен с энтузиазмом объяснила правила, а Марко слушал с улыбкой, по которой было не понять, смешит ли его сама игра или вся ситуация целиком.

Первые раунды были невинными. Актёры, певцы, учителя из школы, которых мы все знали. Мы здорово посмеялись. Но потом Даниэла перевела всё на другой уровень и дала Марко выбрать из трёх имён: Ребека, Валерия и я.

Ребека была довольно неприятной одноклассницей, с которой у нас у всех почти не было отношений. Валерия была самой эффектной девчонкой в классе, из тех, кто входит в комнату, и все сразу поворачивают головы. А я — это была я. Я застыла, ожидая, сжавшись внутри.

Марко не слишком долго колебался. Он сказал, что Ребеку вычёркивает, с Валерией провёл бы только одну ночь, а на мне бы женился.

— Подожди, — перебила Даниэла с чересчур широкой улыбкой. — А женитьба включает то, что обычно включает брак, да? Трахаться сколько хочешь?

Марко посмотрел на неё не моргая.

— Конечно. Включает всё.

Даниэла захлопала, будто только что выиграла пари. Я изо всех сил старалась, чтобы по лицу не было видно, что со мной происходит внутри, хотя, скорее всего, всё было написано у меня на лбу. Между ног я уже чувствовала такую влажность, какой у меня не было никогда ни от одного настоящего парня — только от глупых фантазий в темноте под одеялом.

Мы ещё немного поиграли. Когда очередь дошла до меня выбирать, среди трёх имён был Марко. Я не поставила его в вариант «жениться» под чьим-то давлением. Это было просто то, чего я хотела.

***

В восемь Кармен и Даниэла объявили, что уходят. Они поднялись слишком скоординированно, чтобы это выглядело спонтанно. Перед тем как выйти, Даниэла обняла меня за плечи и шепнула на ухо, помогая собрать со стола стаканы:

— Пора, София. Посмотри в правом кармане штанов.

Я сунула руку и нашла презерватив в упаковке. Сжала его в кулаке и ничего не сказала. Когда я увидела, как они закрывают дверь, я повернулась к Марко.

Он тоже уже вставал, собираясь уйти, говоря, что не хочет оставаться, если мои подруги уходят. Я сказала ему остаться, если хочет, что мне некуда спешить. Он снова сел без лишних уговоров, и мне это показалось хорошим знаком.

Он предложил сыграть в карты, но с вариацией: проигравший должен снимать одну вещь. Я на секунду замялась не потому, что не хотела, а потому, что чувствовала: игра слишком рано выдаёт то, что я и так уже знаю, чего хочу. Но я согласилась.

Мы договорились, что носки и кроссовки считаются за одну вещь, и начали играть. Я выиграла первые две руки. Марко снял кроссовки вместе с носками и положил их на стол, как трофей, с таким театральным видом, что я рассмеялась. Потом он выиграл две подряд, и я сделала то же самое.

Когда я выиграла третью руку, он снял штаны. Остался в обтягивающих трусах и футболке, откинувшись на спинку дивана с такой спокойной уверенностью, которой я ему завидовала. Под тканью уже отчётливо выпирал бугор, и я не смогла не посмотреть туда лишнюю секунду. Хуй у него уже стоял, было видно очертание туго прижатого члена сбоку под резинкой. У меня пересохло во рту. Я дрожала внутри, хотя пыталась этого не показывать.

Следующую руку я проиграла и сняла футболку. Под ней был чёрный бюстгальтер, и хотя мне стало немного стыдно, я поняла, что не так уж сильно. Мне понравилось, как он на меня смотрел. Не похабно, а как человек, который видит то, что ему нравится, и не пытается это скрыть. Глаза у него сразу ушли к моим титькам и задержались там дольше, чем он сам, наверное, хотел.

Я снова проиграла и сняла штаны. Осталась в белье, в чёрных трусиках в тон бюстгальтеру, сидя перед ним на диване и стараясь, чтобы по моему лицу не было видно: сердце бьётся вдвое быстрее обычного. Трусы уже были мокрые, по-настоящему промокшие, и я до смерти боялась, что он это заметит, и одновременно умирала от желания, чтобы он заметил.

Но потом я выиграла две руки подряд.

Марко первым снял футболку. У него было хорошее тело, не слишком накачанное, а просто как у человека, который занимается спортом без одержимости. Широкие плечи, плоский живот, тёмная полоска волос, идущая от пупка и теряющаяся под резинкой трусов. Потом он взялся за трусы и на секунду замялся.

— Вот и всё, — сказал он и стянул их.

Хуй у него подпрыгнул вверх, твёрдый, толстый, больше, чем я ожидала. Набухшая, блестящая головка, на кончике выступала прозрачная капля. У меня из горла вырвался тихий звук, который я тут же попыталась скрыть кашлем. Он покраснел до ушей, и мне это показалось честнее, чем всё, что он мог бы сделать. А я, не слишком раздумывая, решила закончить игру в карты.

— Кажется, я выиграла, — сказала я.

— Чего ты хочешь в качестве приза? — спросил он, и голос у него был чуть хриплым.

— Поцелуй.

Он встал с дивана, с членом, направленным прямо на меня, и подошёл. Наклонился медленно, давая мне время отодвинуться, если я захочу. Я не отодвинулась.

Поцелуй начался мягко и стал меняться сам собой, без решения с нашей стороны. Его руки нашли мою талию, потом спину и опустились, чтобы сжать обеими руками мою попу поверх трусов. Он сжал. Я непроизвольно застонала ему в рот. Мои руки — его плечи, потом грудь, и одна из них, почти сама по себе, опустилась ниже и нашла между нами твёрдый член. Я обхватила его пальцами. Он был горячим, твёрдым как камень под очень тонкой кожей. Марко выдохнул мне в рот. Мы оторвались друг от друга на мгновение, чтобы перевести дыхание, и никто не заговорил. Думаю, никто из нас не знал, что сказать, чтобы не сделать хуже, чем тишина.

***

Я не помню точно, как мы перешли из гостиной в мою комнату. Знаю только, что, когда я опомнилась, мы уже сидели на краю моей кровати, и он расстёгивал мой бюстгальтер с такой неловкостью, которая показалась мне куда более успокаивающей, чем любое мастерство. Он был таким же неопытным, как и я, и это меняло всё.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала я.

— Говори.

— Я никогда не трахалась.

Он на секунду замер, всё ещё держа руки у меня за спиной.

— Я тоже, — ответил он.

Не знаю, ожидала ли я, что это что-то изменит. Ничего не изменилось, разве что мы оба стали дышать чуть медленнее и расслабились.

Бюстгальтер упал на пол, и его взгляд впервые вонзился в мои обнажённые титьки. Я легла на спину, и он устроился рядом. Опустил голову и взял один сосок в рот. Он сосал его жадно — сначала один, потом другой, покусывая губами, слегка тянул зубами. Я выгнула спину. Меня так ещё никто не трогал. Соски встали так сильно, что начали болеть, и от каждого его потягивания у меня простреливало прямо в пизду.

— Блядь, — прошептала я, и сама удивилась своему голосу.

Его руки изучали моё тело с вниманием, будто он запоминал то, что хотел сохранить. Одна опустилась к резинке трусов и остановилась, без слов прося разрешения. Я чуть приподняла бёдра. Он потянул за ткань и стянул трусы с моих ног. Я оказалась перед ним полностью голой, раскрытой, и вместо стыда почувствовала жар между ног, от которого раздвинула их ещё шире.

Его рука медленно скользнула по животу и добралась до пизды. Пальцы почти случайно нашли клитор, и я вся содрогнулась. Он начал неумело гладить меня кругами, и хотя он не очень понимал, что делать, одна только мысль, что это его рука трогает меня там, уже доводила меня до края. Он ввёл палец. Я была настолько мокрой, что он вошёл без всякого сопротивления. Потом второй. Он двигал ими медленно, нащупывая, а я закрыла глаза и отдалась ему.

— Ты вся мокрая, — пробормотал он почти себе под нос.

— Продолжай, — попросила я.

Он опустил голову, целуя мне живот, потом внутреннюю сторону бёдер. Когда его рот добрался до пизды, я задержала дыхание. И то, что он делал, не было неловким. Это было медленно, внимательно, откликаясь на мои движения так, что мне не нужно было ничего говорить. Он высунул язык и лизнул меня снизу вверх, длинно и медленно, и я сорвала такой стон, который, казалось, был слышен во всей комнате. Он повторил движение, на этот раз сильнее, и остановился на клиторе, чтобы пососать его губами. Он снова сунул пальцы, пока ел меня. Я вцепилась руками ему в волосы и прижала его лицо к своей пизде, не в силах остановиться. Я провела так несколько минут, и у меня дрожали ноги, а в животе накапливалось что-то, чего я никогда раньше не чувствовала так остро.

— Подожди, — выдохнула я. — Стоп, стоп, а то я сейчас кончу.

Он поднял голову, и его рот и подбородок блестели от моей влаги. Улыбнулся. На секунду застыл так, глядя на меня из промежности моих ног, и этот образ я не забуду никогда в жизни.

— Иди сюда, — попросила я и чуть приподнялась. — Я тоже хочу попробовать тебя.

Он лёг на спину, а я опустилась рядом на колени. Его член всё ещё стоял колом, указывая в потолок и пульсируя каждые несколько секунд. Я взяла его рукой — неловко, не зная толком, какое давление нужно. Провела вверх и вниз пару раз, и он издал длинный стон. Я наклонилась и провела языком по головке, пробуя её. На вкус он был как кожа, пот, та прозрачная капля, которая всё ещё выступала на конце. Я взяла его в рот. Не целиком, не могла, но сколько могла — взяла и начала сосать так, как когда-то видела в каком-то видео, подсмотренном тайком. Он застонал и положил руку мне на затылок, не толкая, просто поглаживая волосы.

— Блядь, София, вот так, вот так, — тяжело дышал он.

Я отсосала ему ещё немного, поднимая и опуская голову, учась скоординировать язык и губы, помогая себе рукой у основания. Я чувствовала, как в моём рту его член становится ещё твёрже, ещё толще, и меня чертовски заводило ощущение этой власти над ним. Через несколько минут он мягко убрал меня от головы.

— Стоп, стоп, если продолжишь, я кончу, — сказал он.

Я подняла взгляд и улыбнулась.

— Уверен? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Да.

Я достала презерватив из кармана штанов, которые лежали на полу рядом с кроватью. Он аккуратно вскрыл его, не торопясь, и надел, раскатывая латекс до основания. Это происходит по-настоящему, подумала я. Это происходит, и мне совсем не страшно.

Я легла на спину и раздвинула ноги для него. Он устроился между ними и взял член рукой, чтобы направить. Несколько раз потёр головкой о мою промокшую пизду вверх-вниз, и от одного этого трения я уже застонала. Потом он приставил кончик ко входу и медленно надавил.

Первое проникновение было медленным. Немного боли было, но не той зверской, как описывали некоторые подруги. Скорее, сильное давление, ощущение, будто меня медленно раскрывают, и оно отпускало, пока он останавливался каждый раз, когда я меняла дыхание или напрягала плечи. Я чувствовала, как хуй входит сантиметр за сантиметром, заполняя меня так, как я не могла и представить. Он дважды спросил, всё ли со мной в порядке. Оба раза я ответила «да», и это была правда.

Когда он вошёл полностью, он на мгновение замер, опираясь на локти надо мной. Я чувствовала каждый толчок его члена внутри моей пизды. Я потянулась к его рту, и мы глубоко целовались, пока я привыкала к тому, что он внутри, вбитый до самого конца.

— Двигайся, — прошептала я ему на ухо.

Он начал трахать меня медленно, почти полностью выходя и снова входя до конца, медленным и глубоким ритмом. Боль превратилась во что-то другое. В новое ощущение, которое хотелось исследовать спокойно, в жар, усиливающийся с каждым его новым толчком. Я сосредоточилась на тяжести его тела сверху, на тепле его груди у моих титьек, на его дыхании, становящемся всё более рваным у моего уха, на влажном звуке, который издавала моя пизда, принимая его внутрь.

— Сильнее, — попросила я, удивляясь самой себе.

Он ускорился. Толчки стали увереннее, суше. Изголовье кровати начало мягко стучать о стену. Я вонзала ногти ему в плечи и обхватывала его бёдра ногами, чтобы впустить глубже.

***

В середине этого я сама сменила позу. Толкнула его в плечо, и он понял без слов. Вышел из меня и лёг на спину, с блестящим членом, направленным в потолок. Я села сверху, верхом, взяла его хуй рукой и направила к своему входу. Медленно опустилась, насаживаясь на него, и выдохнула длинный стон, когда почувствовала, как он входит так, под собственным весом, гораздо глубже, чем раньше.

Я посмотрела на него сверху на секунду, прежде чем начать двигаться. Так было иначе. У меня было больше контроля, я сама могла регулировать ритм. Я начала двигаться вперёд-назад, потом вверх-вниз, насаживаясь на него. Мои титьки подпрыгивали перед его лицом, и он протянул руки, чтобы схватить их, ущипнуть соски пальцами. Он держал меня за бёдра не для того, чтобы руководить мной, а чтобы сопровождать, и время от времени опускал руки к моей попе и с силой сжимал её.

— Блядь, какая у тебя тугая пизда, — выдохнул он.

— Тебе нравится?

— Я с ума схожу.

Я ускорилась. Начала скакать на нём быстро, упираясь руками в его грудь, чтобы держать равновесие, чувствуя, как весь его член входит и выходит из меня. На каждом спуске клитор ударялся о его лобковую кость, и это было как маленький электрический разряд, накладывающийся на предыдущий.

Так вот оно что, подумала я. Вот что все мои подруги пытались объяснить, а я до конца никак не могла понять.

Когда он почувствовал, что я близко, что-то изменилось в его движениях. Он крепко взял меня за бёдра и начал толкать снизу сам, медленнее, глубже, внимательно подстраиваясь под каждую мою реакцию. Одной рукой он добрался до моего клитора и стал растирать его кругами в ритме своих толчков.

— Марко, Марко, блядь, вот так, вот так, — я начала стонать, уже не в силах молчать.

Оргазм накрыл меня внезапно, без всякого осознанного поиска, с такой силой, что я сперва даже не сразу поняла, что это он. Пизда у меня судорожно сжалась вокруг хуя, и я рухнула вперёд на его грудь, уткнувшись лицом ему в шею, вся дрожа. Он крепко держал меня и продолжал толкать снизу, растягивая мой оргазм до тех пор, пока я почти не могла его выдержать.

Немного позже, ещё после двух-трёх толчков и с хриплым рычанием у моего уха, кончил и он. Я почувствовала, как внутри меня через презерватив пульсирует член, как он изливается в несколько судорог. Он застыл, положив руки мне на спину, тяжело дыша.

Мы лежали молча, глядя в потолок, и он всё ещё был внутри меня, а член медленно размягчался. Это не было неловкое молчание. Это было из тех тишин, когда ничего не нужно говорить, потому что всё важное уже было сказано иначе.

— Ты как? — спросил он через некоторое время.

— Хорошо, — ответила я. — На самом деле очень хорошо.

Он слегка рассмеялся. Я тоже. Мы оба засмеялись, сами не зная над чем, а это — лучший смех из всех, что бывают.

***

Перед уходом Марко сел на край кровати и спросил, не хочу ли я встретиться в следующие выходные. Он не сказал «повторить» или что-то в этом роде. Только «встретиться», как будто это было самым естественным в мире.

— Да, — сказала я. — Очень хочу.

У двери мы долго целовались. Когда я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, я поняла, что улыбаюсь, даже не решив этого, и что я всё ещё чувствую член внутри себя, хотя его уже не было.

Я позвонила Даниэле. Она ответила с первого гудка, что означало: она ждала.

— Ну как? — спросила она, прежде чем я успела что-то сказать.

— Хорошо, — сказала я. — Спасибо за презерватив.

Она так рассмеялась, что мне пришлось отнять телефон от уха. Когда снова заговорила, спросила, будем ли мы с Марко встречаться ещё раз. Я сказала, что да, на выходных.

— Пора уже, София, — повторила она тем же тоном, что и раньше.

Я не стала спорить. Она была права.