Старый сосед, который подглядывал за мной в душе

Мне потребовалось пару дней, чтобы это осознать, но в конце концов я перестала ломать голову над тем, видел ли дон Фаустино меня голой. По-настоящему не давало мне спать другое: видел ли он меня вдобавок с Диего. Тут уже нельзя было списать всё на удачу или сделать вид, что ничего особенного. А мой муж, напротив, относился ко всему с таким спокойствием, что меня это выводило из себя.

Для тех, кто меня не знает: меня зовут Карла. Мне тридцать четыре года, мой рост — метр шестьдесят четыре, и, хотя нескромно так говорить, я знаю, что на пляже на меня смотрят. Большие сиськи, которые до сих пор держатся сами, круглая, задорно торчащая задница, и выбритая почти наголо пизда — Рубену нравится, когда, раздвигая мне ноги, он видит её совершенно гладкой. Тем летом я всё ещё злилась на Диего. Мне совсем не понравилось узнать, что он встречается с другой, а ещё меньше — что он трахал её после того, как в тот же день по самые яйца утонул в моей пизде. Словно моей пизды ему было мало.

В среду днём Рубен пришёл и сказал, что договорился с Диего встретиться в пятницу. Из гордости я ответила, что не хочу, что предпочла бы погулять с нашей компанией. Его это задело сильнее, чем меня, хотя в последнее время именно я жаловалась, что не вижу Диего и не чувствую его хуй внутри по паре раз в неделю. Но всё случилось слишком недавно.

И тут подвернулась поездка в квартиру на берегу. Мои родители позвонили: у соседа сверху произошла авария, и у них на потолке протекло. Мы решили, что утром в четверг туда поедем я, мама и тётя — как раз к приходу страхового эксперта — и останемся до вторника.

Пока я собирала чемодан, Рубен появился с крошечным бикини и платьем, которое Диего подарил мне на каникулы.

— Как я возьму это с собой, если рядом будут мама и тётя? — сказала я.

— Чтобы соседи наконец оживились. Они так и мечтают засунуть в тебя свой хуй.

Опять он со своими соседями. Просто одержим ими.

— По этому бикини за версту видно, что оно шлюшечье, — возмутилась я.

— А ты кто есть, шлюха, которая заводит мужиков, — ответил он и рассмеялся. — Мне нравится, что ты такая, что под тканью видно, как у тебя мокрая пизда.

Рубена возбуждало выставлять меня напоказ. Ему нравилось представлять, как чужие глаза блуждают по моему телу, говорить мне об этом, снимать меня, пока трахает, и шептать на ухо, какая я шлюха. С платьем было то же самое: стоило мне наклониться, как вырез распахивался, а спина оставалась голой до самого начала задницы. Я положила обе вещи в чемодан, сама не понимая почему.

***

В квартиру мы приехали в полдень. Пятно на потолке оказалось большим, некоторые вещи промокли. Мама и тётя сразу поднялись поздороваться с соседом сверху, а я осталась звонить Рубену, чтобы сказать, что мы благополучно добрались.

— А ты почему тоже не поднялась? — поддразнил он. — Он бы так обрадовался тебя увидеть, что у него сразу встал бы.

По его словам, оба старика из нашего дома за мной увивались. Сосед сверху был семидесяти двух лет, а дон Фаустино, тот, что жил на нашей площадке, — семидесяти шести. Невысокий мужчина, чуть выше меня, коренастый и пузатый, с огромными ладонями и толстыми пальцами, жирными, как сосиски. Иногда я представляла, как он разом засовывает эти пальцы мне в пизду, и у меня вырывался нервный смешок. На пляже он напоминал старого медвежонка в слишком большом плавке, хотя для своих лет у него между ног обозначался вполне внушительный бугор. Мы знали друг друга пятнадцать лет, и у него хранился ключ от квартиры моих родителей на случай чрезвычайной ситуации.

— Они флиртуют, потому что знают нас всю жизнь, — сказала я. — Это не значит, что они хотят меня трахнуть.

— Ну да. Хорошо проведи выходные, шлюха. А я останусь дома дрочить на видео о том, какая у меня жена грязная.

Я повесила трубку, и эта фраза продолжала крутиться у меня в голове. Мы пошли ужинать в ресторан, потому что мама отказалась готовить в эти дни, и заодно забронировали столик в любимом ресторане на пятницу.

***

На следующее утро я одна спустилась на пляж, пока они убирали квартиру. День выдался прекрасный. Я надела бикини — не шлюшечное, а более скромное, — накинула лёгкую тунику и оставила полотенце рядом с соседями, чтобы они присмотрели за моими вещами. Намазалась солнцезащитным кремом, надела кепку и довольно долго переворачивалась под солнцем, пока не решила зайти в воду.

Выйдя из воды и разговаривая со всеми, я заметила, что дон Фаустино бесцеремонно разглядывает меня с головы до ног. Не упускал ни одной детали. Он уставился на мои сиськи, на соски, проступавшие сквозь мокрую ткань от холода, а затем откровенно перевёл взгляд на треугольник бикини, прилипший к пизде оттого, что промок насквозь. И это при том, что на этом пляже женщины ходили в стрингах, а некоторые даже топлес, выставляя напоказ гораздо больше меня. Но старик видел только моё тело — даже под плавками было заметно, как у него там внизу что-то шевелится.

Зазвонил телефон. Ну конечно, Рубен.

— Вы одни? — спросил он.

— С соседями с площадки, они только что спустились.

— Тогда дон Фаустино наверняка уже на седьмом небе. С такой грязной шлюхой, как ты, ты, наверное, показываешь ему сиськи и ставишь хуй дыбом.

— Как я могу ходить топлес перед половиной дома? — рассмеялась я.

— Да он уже видел тебя вплоть до пизды изнутри. Он всегда курит у себя во дворике, а ты никогда не закрываешь до конца окно в ванной, когда принимаешь душ.

— Врёшь. Я всегда его закрываю.

Но, повесив трубку, я задумалась. Стёкла в том окне не были матовыми: это были белые полупрозрачные стеклянные квадратики, и при включённом свете через них кое-что можно было разглядеть. Я открывала окно только после душа, чтобы выпускать пар, пока вытиралась и убирала ванную. Голая, с выставленными сиськами и только что выбритой пиздой, с которой вода стекала по бёдрам. И каждый раз, когда я открывала окно, чувствовала запах табачного дыма дона Фаустино, поднимавшегося из его дворика.

Чёрт. Этот ублюдок Рубен был прав.

Я вспомнила, сколько раз выходила в прачечную, завернувшись лишь в полотенце, или сколько раз по утрам оставляла там грязную одежду, пока с волос ещё капала вода, а капелька стекала между ягодицами, — и он всегда был там, опирался на невысокую стенку с сигаретой в руке, будто случайно. Пятнадцать лет хорошо использованных сигарет, пятнадцать лет он дрочил, глядя на мою мокрую пизду за стеклом. Этот старик тысячу раз видел меня голой, а я даже не догадывалась.

***

Мы поднялись переодеться перед обедом, и я решила проверить. Закончив принимать душ, распахнула окно настежь и, едва почувствовав запах табака, сделала как обычно: медленно вытерлась, убрала ванную, походила голой туда-сюда. Только теперь я знала, что он смотрит. Я не спеша провела полотенцем между ног, слегка раздвинув их, с большей, чем требовалось, медлительностью потерев им половые губы. Вытерла каждую сиську отдельно, слегка дёргая за соски, которые затвердели, как камешки. Я чувствовала, как моя пизда увлажняется от мысли, что старый извращенец пожирает меня глазами и наверняка дрочит там внизу своими огромными ручищами с толстыми пальцами. Я ни разу не повернула голову к стеклу, но ощущала его присутствие по другую сторону — словно тепло в затылке, и густую влагу между бёдрами, которая была уже не водой.

Меня ужасно раздражало, что Рубен оказался прав, но я не собиралась признавать это. И, чего уж отрицать, ещё сильнее меня раздражало, что всё это возмущало меня не так сильно, как должно было. Что соски затвердели, а пизда промокла насквозь от мысли о старике, который дрочит на меня. Когда я спустилась отнести одежду в прачечную, с полотенцем, завязанным над грудью, и без трусиков, дон Фаустино уже стоял, опираясь на свою стенку. Я украдкой посмотрела на его брюки и поклялась бы, что на них обозначился бугор, которого раньше не было.

— Вижу, вы уже собираетесь, — сказал он, почти не отрывая взгляда от моих ног. — Твоя мама рассказала, что вы идёте туда, где готовят паэлью.

— Да, мы забронировали столик вчера вечером, — ответила я, стараясь ничем себя не выдать. Я намеренно наклонилась, чтобы загрузить одежду в стиральную машину, зная, что полотенце сзади задралось и открыло ему половину ягодицы.

— Правильно. Наслаждайтесь этими днями, они пролетают мгновенно.

Так же, как и ты, старый ублюдок. Ты тоже наслаждайся, хорошенько подрочи, думая о моей заднице.

***

Днём я поспала и снова одна спустилась на пляж. Знакомых рядом не было, поэтому я сняла верх бикини, чтобы позагорать. От ветерка мои соски затвердели, и я почувствовала на сиськах несколько пристальных взглядов, но не прикрылась. Через некоторое время я перевернулась и натянула низ между ягодицами, словно стринги, полностью выставив задницу и подчёркивая межъягодичную складку. Мне было хорошо и свободно: солнце грело ягодицы, а пизда прижималась к ткани. Но тут появились мама и тётя, и мне пришлось поспешно прикрыться.

— Девочка, ты что делаешь почти голая? — отругала меня мама. — Тебе не стыдно? А вдруг какой-нибудь сосед тебя увидит…

Если бы ты только знала, мама. Если бы знала, сколько мужчин уже кончило, думая о моей пизде, благодаря твоему зятю. Сколько твёрдых хуёв в этом доме стоит из-за меня.

Моя тётя, которая всегда меня выручала, попыталась сгладить ситуацию:

— Оставь её, женщина, не будь такой старомодной. Половина пляжа так ходит.

Мы втроём искупались и поднялись принять душ перед ужином. Я не знала, что делать с доном Фаустино. Устроить ещё один сеанс? На самом деле меня мучил вопрос, как он из своего дворика понимал, что за стеклом стою именно я, а не мама или тётя. В конце концов я повторила всё снова: душ, распахнутое настежь окно, долгое хождение голой по ванной. На этот раз я забралась на табурет спиной к стеклу, слегка раздвинув ноги, и медленно наносила увлажняющий крем на бёдра, задницу и сиськи, сжимая их и пощипывая соски. Я просунула палец между половыми губами, словно увлажняла и там, и почувствовала, насколько промокла, лишь представляя, как он смотрит. Запах табака подтверждал, что он там — наверняка держит в руке свой старый хуй и дрочит, пока ещё может. Но когда я вышла в прачечную, дворик оказался пуст.

***

В субботу мы отправились за покупками в большой торговый центр в соседнем городе. Я купила несколько вещей, в том числе длинное платье с пуговицами спереди: оно открывало щедрое декольте, завязывалось на шее, а вся спина оставалась голой до самого начала задницы. Спереди декольте можно было прикрыть завязкой, чтобы мама не возмущалась.

Мы вернулись около семи, уставшие после долгой прогулки по магазинам, и я сказала, что предпочту остаться в квартире и заказать еду. Я позвонила Рубену рассказать о платье.

— Наверняка на тебе оно будет смотреться просто отпадно — специально для старика, — выпалил он. — Осторожнее: дедушки тоже могут оплодотворить. Если он засунет в тебя свой старый хуй, то зальёт твою пизду спермой.

— Раз уж он так заботится о том, чтобы намазать меня кремом от загара, придётся отблагодарить его хорошим минетом, — подхватила я шутку серьёзным голосом. — Я ведь так хорошо умею ему сосать.

Это его завело. Он начал называть меня сучкой, шлюхой, грязной потаскухой, говорить, что при моей матери я позволяю соседу лапать меня, что наверняка отсосала ему на площадке, пока они спали после обеда, и именно поэтому не хотела, чтобы Рубен приезжал. Чем сильнее он возбуждался на том конце провода, тем сильнее меня разбирал нервный смех и тем мокрее становилась моя пизда от его грязных слов.

— Я показал Диего видео с каникул, — сказал он вдруг. — Те, где он трахает тебя сзади, и те, где ты сосёшь ему, глядя в камеру. Он жаждет увидеть что-нибудь новенькое и снова тебя трахнуть. Говорит, что скучает по тому, как ты сжимаешь его хуй своей пиздой.

— Ты показал ему что? — Смех мгновенно оборвался.

— Ты всё слышала. И я рассказал ему, что ты взяла с собой платье, чтобы соседи любовались твоими сиськами так же, как старики в отеле кончали, глядя на них.

Я окаменела. То, что он разболтал всё Диего — именно Диего, после истории с другой, — перевернуло во мне всё. Но ниже меня перевернуло ещё кое-что: мысль о том, что Диего прямо сейчас сидит с твёрдым хуем, смотрит мои видео и вспоминает, как я ему сосала, как раздвигала перед ним ноги, как просила трахать меня сильнее. Я повесила трубку, не став отрицать ничего из сказанного о соседях, оставив его в сомнениях и размышляя, как лучше ему отомстить.

И тут меня осенило. Всё вышло легко, почти естественно. Я надела новое платье, оставив завязку на декольте распущенной, без лифчика и трусиков, с выбритой пиздой, открытой под тканью, и начала шуметь на кухне, оставив окно приоткрытым. Я ждала, с бешено колотящимся сердцем и уже затвердевшими сосками, трущимися о ткань платья, когда услышу щелчок зажигалки и первый табачный дым дона Фаустино, поднимающийся из дворика.