Что произошло в бассейне с моими друзьями и моей женой
С тех пор как родился наш сын, секс с Аитаной превратился в спешную рутину, украдкой и с оглядкой на дверь. Мы по-прежнему хотели друг друга, но уже не было долгих ранних утр и игр, растягивавшихся до рассвета. Что-то между нами незаметно стерлось.
Тем летом все было иначе. У нас маленький бассейн в саду дома, и в июле он стал нашим убежищем. Она надевала крошечные бикини, которые, казалось, готовы были сдаться при первом же движении воды, а я часами смотрел на нее, делая вид, что читаю под зонтиком.
Иногда, когда она пересекала бассейн на спине, у нее из треугольника ткани выскальзывала грудь. Она поправляла ее с вялым смешком, словно ей было все равно, что из-за этого у меня перехватывало дыхание. Мне хватало таких «случайностей», чтобы весь день больше ни о чем не думать.
В один из таких жарких дней мне позвонили Бруно и Матео, два друга детства, которые уже много лет жили вне города. На той неделе они как раз были здесь и предложили заехать к нам на день.
— Скажи «да» — сказала мне Аitana, когда я повесил трубку. — Оставим мальчика у моих родителей и устроим себе вечер, как раньше.
В тот день мы купили слишком много пива, слишком много мяса и слишком много льда. План был прост: бассейн, гриль и напиться так, чтобы забыть про часы.
Меня удивило, что они приехали одни. Бруно объяснил, что его жена, Карла, не смогла все организовать с детьми. Матео огорошил нас вторым виски: он расстался несколько месяцев назад. Инес устала от его историй с другими и выставила его из дома. Он сказал это, пожав плечами, будто речь шла о ком-то постороннем.
— Что есть, то есть, — пробормотал он и налил себе еще.
Аitana обняла его сбоку и перевела разговор на другую тему. Она умеет почувствовать, когда молчание становится слишком тяжелым.
Вечер шел, как любые наши посиделки: старые шутки, еда, которая не заканчивается, бокалы, наполняющиеся сами собой. К одиннадцати мы все четверо дошли до той самой точки, когда все кажется смешным, а температура кожи поднимается без всякой причины.
Жара была густой, липкой. Не сговариваясь, мы все четверо оказались в бассейне. Матео, как всегда самый бесстыжий в нашей компании, поднял пиво и бросил:
— Я сниму. Пошел он, этот плавки.
И так и сделал. Снял трусы у бортика и вошел в воду голым. Аitana задержала на нем взгляд на секунду дольше, чем нужно. Он это заметил. Я тоже.
У Матео всегда был самый большой член в компании. В лагерях это была вечная шутка; теперь, в воде, подсвеченной двумя желтыми прожекторами, это уже не казалось шуткой. Что-то во мне, размякшем и любопытном от алкоголя, начало толкать меня вперед, а не назад.
— Ну и ладно, — сказал я и снял плавки, прежде чем залезть в воду.
Бруно рассмеялся и присоединился. Аitana осталась в своем бикини, смеясь и говоря, что в таком виде мы трое похожи на рекламу чего-то очень странного.
Мы продолжили пить прямо в воде. В какой-то момент она поплыла между подводными огнями и, вынырнув, обнаружила, что одна грудь вылезла из треугольника. Только через два заплыва она это заметила. Когда поняла, то вскрикнула и прикрылась рукой, смеясь.
— Прости, прости, — сказала она сквозь смех.
— Да ладно, женщина, мы тут вообще голые, — рассмеялся Матео. — Не извиняйся.
— Снимай это, любимая, — сказал я ей, и голос вышел хриплее, чем я хотел. — Ты выглядишь смешно, если одета одна.
Aitana посмотрела на меня. Я знаю этот взгляд: так она смотрит, когда понимает, что я позволяю то, чего не должен позволять. Она решалась три секунды. Сначала сняла верх, а потом, одним чистым движением, стянула трусики и швырнула их к бортику.
— Да пошло оно все, — сказала она.
Матео захлопал. Бруно подавился пивом.
***
Игра какое-то время продолжалась, как будто ничего не изменилось, но изменилось все. Мы делали вид, что играем в мяч, и каждый удар телом был лишь поводом. Аitana смеялась каждый раз, когда касалась кого-то из двоих. В какой-то момент я подошел к ней сзади и провел членом по ее ягодице; она рассмеялась, не оборачиваясь, и по этому смеху я понял, что не только алкоголь так на нее действует.
Матео не скрывался. Каждый раз, когда он вылезал из воды за льдом, он задерживался на лесенке на пару секунд дольше, словно дарил нам открытку. Бруно, более молчаливый, держал стакан как щит и смотрел.
— Милая, — сказал я, уже без тормозов переходя черту, — ты не заметила, что ты тут одна одетая? А, нет. Уже нет.
— Мне неловко быть голой среди людей, которых я знаю, — сказала она, смеясь. — С незнакомыми — нет, потому что я их больше не увижу. А с вами — да.
— Тем больше причин показать все, — сказал Матео.
— Я на минутку в ванную, — оборвала она разговор и вышла из воды, не прикрываясь. Капли стекали у нее с волос по спине и терялись в изгибе ягодиц. Мы трое проводили ее взглядом, пока она не вошла в дом.
Через несколько минут Матео пошел следом под предлогом принести еще льда. Вернулся он поздно, наполовину возбужденный. Я это заметил, но ничего не сказал.
Когда Аitana снова вышла в дверь, бикини на ней уже не было. Она шла к бортику с той медленной походкой, какая бывает у женщины, знающей, что на нее смотрят. Села на край, раздвинула ноги и показала нам выбритую, свежую киску.
— Ты побрилась? — я рассмеялся. — Когда?
— Сейчас. Я же не собиралась показывать вам все с волосами. И, кстати, твой друг забрался в ванную и стоял, глядя, как я это делаю. И немного потрогал себя.
Матео подошел, смеясь, и начал объяснять мне, что ему жаль, что он заблудился. Я сказал ему только то, что говорит мужчина, уже решивший ничего не останавливать:
— Ничего страшного. Если эта пизда создана, чтобы на нее смотрели, мне не важно, что ты смотришь. И не только смотришь, если захочешь.
Он широко раскрыл глаза. Аitana тоже. Бруно, едва стоявший на ногах, только улыбнулся, не до конца понимая.
— Милая, по шкале от одного до десяти, — сказал я ей, — насколько ты сейчас шлюха?
— М-м-м, — она прикусила губу. — На семь.
— Только на семь?
— Просто я еще не увидела достаточно, — сказала она и посмотрела на Матео с той же улыбкой, с какой смотрит на меня, когда мы собираемся сделать что-то, над чем потом будем смеяться месяцами.
— Послушайся ее, — сказал я своему другу. — Тут она главная.
***
Aitana вошла в воду и попросила Матео сесть на край бортика, где только что сидела сама. Он послушался. У него уже стоял наполовину.
— Раз уж ты трогал себя, глядя на меня, — сказала она, — теперь я хочу видеть, как ты сделаешь это спокойно. Не прячась.
Матео тихо усмехнулся, плюнул себе на руку и начал дрочить. Делал он это с таким спокойствием, которое совершенно не вязалось с ситуацией, словно репетировал заранее. Я подошел к Aитане сзади, положил руки ей на грудь и поцеловал в шею. Она не отрывала взгляда от моего друга.
И это все только росло. Я всегда знал, что у Матео член больше среднего, но видеть его вот так, полностью возбужденным и на расстоянии руки от моей жены, — это было уже другое. Aitana отодвинулась от меня, вышла из воды и села рядом с ним, раздвинув ноги. Они смотрели друг на друга: он — на ее киску, она — на его член.
— Милая, — сказала она, не оборачиваясь, — принеси мне смазку с тумбочки? Тут она пригодится.
— Уже решила? — спросил я, смеясь.
— Ну, если мы дошли до этого, неужели я его не вставлю? Мой муженек мне всегда все позволяет.
Я вошел в дом, взял смазку и, раз уж был там, ее любимый дилдо. Тот, которым мы столько ночей пользовались вместе. Когда я вышел, Aitana уже делала Матео дрочку двумя руками, выставив зад ко мне.
— Приношу тебе смазку и нашего резинового друга, если хочешь устроить шоу, которое ты любишь.
Она рассмеялась. Взяла дилдо и положила его рядом с членом Матео. Его член был длиннее. Торчал выше, с головкой и еще на пару сантиметров.
— Этот лучше, — сказала она, покачав членом моего друга. — Но и другой я тоже не пропущу зря.
Она обмазала дилдо, прилепила его присоской к полу террасы и медленно села сверху. Опускалась с прямой спиной, не теряя из виду член Матео. Когда он вошел в нее наполовину, она взяла его ствол одной рукой и взяла головку в рот.
***
Бруно уселся на шезлонг, все еще с голенями в воде, и молча мастурбировал. Я, стоя в метре, не понимал, смотрю ли на это со стороны или уже изнутри происходящего.
Aitana поднималась и опускалась на дилдо в том ритме, который я знаю очень хорошо, — в том, с каким она хочет кончить медленно. Разница была в том, что рот, вместо того чтобы кусать мне плечо, был занят чужим членом. В какой-то момент Матео провел рукой по ее ягодице и, прежде чем я успел это осмыслить, засунул ей средний палец в задницу.
Задница всегда была запретной землей. Никого туда не пускала, даже меня — разве что случались осечки, заканчивавшиеся извинениями. На этот раз она не возмутилась. Вытащила член изо рта, издала длинный, хриплый крик и кончила, дрожа, на дилдо.
Она посмотрела на меня, ища мое лицо. Я свободной рукой показал ей «окей». Она улыбнулась и снова взяла член Матео в рот, будто поняла правильный ответ.
— Я больше не выдержу, — сказал Матео через какое-то время, срывающимся голосом. — Сейчас я ее трахну.
— Как она скажет, — ответил я.
Aitana ничего не сказала. Оттолкнула его назад, вынула дилдо, перекатилась на него и, не говоря ни слова, насадилась на член почти целиком с одного раза. Она начала дрожать еще до того, как задвигалась. Кончила там же, сидя на корточках, даже не подпрыгнув.
Когда она пришла в себя, то начала скакать на нем. Она кричала без слов. Матео сжал ее ягодицы обеими руками и на этот раз снова вернулся к ее заднице тремя пальцами. Я не понимал как, но она сама раскрывалась.
***
— Пойдем внутрь, — вдруг сказала она, не останавливаясь.
Мы все четверо, истекая водой, вышли в гостиную. Бруно немного пришел в себя, у него был член на взрыве, и он держал его, будто спрашивая разрешения. Aitana оттащила Матео за член и толкнула на диван, но не села сверху, как я ожидал. Она встала на подушки, взяла его за голову и направила к себе в рот.
Он вылизывал ее торопливо. Она выдвигала зад вперед, и, когда кончила в третий раз, у нее подогнулись колени. Она снова столкнула его вниз, чтобы сесть на него.
— Оттрахай меня, — попросила она в какой-то момент.
Она встала на четвереньки на диване, прижав щеку к спинке и выставив зад вверх. Матео вошел в нее одним ударом. Я стоял в трех метрах, медленно дрочил и смотрел, как она стонет в обивку. Бруно подошел к дивану и сел на подлокотник, мастурбируя уже совсем рядом.
Aitana повернула голову к нему и, не говоря ни слова, поманила его ближе. Когда он оказался на расстоянии, она схватила его член рукой и засунула себе в рот до конца. У него он был меньше, чем у Матео, примерно как у меня, и она проглотила его целиком одним движением.
Я никогда не видел ее такой. Даже близко.
***
Матео налил ей смазки на анус и поднес к входу. Она на секунду повернулась, ничего не сказала и позволила ему толкнуть. Головка вошла без проблем. Когда он вошел глубже, она подняла руку.
— Стоп. Не туда. Лучше в киску.
Матео послушался. Она приподнялась, поцеловала его в губы и снова села сверху. Через три толчка она снова кончила.
Бруно наконец осмелел и начал двигаться по-настоящему. Засунул ей два пальца в задницу, и она, смеясь, сказала:
— Черт, ты тоже хочешь.
Она наклонилась над грудью Матео. Бруно поднес головку и толкнул. На этот раз — да. На этот раз ее зад раскрылся так, словно ждал этого годами. Она широко раскрыла глаза, поискала меня взглядом и кивком спросила у меня. Я кивнул.
Бруно вошел медленно, Матео присоединился снизу. Aitana, зажатая между ними, перестала стонать и замолчала с открытым ртом. Глаза у нее закатились. Я не подходил: остался там, где стоял, сжимая свой член рукой и понимая, что то, что я видел, я уже никогда не увижу так же.
— Черт, как туго, — сказал Бруно.
— Твой муж тебя хорошо балует, да? — пробормотал Матео.
— Я благодарю его каждый день, — ответила она, с голосом, рваным на лоскуты.
***
Первым кончил Бруно. Он оставил ее зад наполненным и рухнул набок, тяжело дыша. Aitana еще какое-то время оставалась сверху на Матео, сама засунув два пальца в анус, чтобы собрать то, что оставил Бруно.
— Теперь ты, любимый, — сказала она мне и подбородком указала на себя.
Я подошел. Засунул свой член ей в задницу и, признаюсь со стыдом, не выдержал и пяти минут. Я был настолько напряжен все эти часы, что от первого же сжатия кончил. Я попросил прощения. Она рассмеялась, не оборачиваясь.
— Спокойно. Сегодня не ты тот, кто должен выдерживать.
Матео все еще не кончил. Выносливость у него была нечеловеческая. Aitana вытащила его член из своей киски, развернулась и села на него лицом наоборот. Он, снизу, попросил ее попробовать то, чего она избегала всю ночь.
— В задницу, — попросил он. — Ты сверху, ты и контролируешь.
Она послушалась. Подвела головку к входу и начала давить. Половина вошла сама. Остальную половину она принимала медленно, с прямой спиной, поднятыми грудями и дрожащими бедрами.
— Черт, вот теперь да, — сказала она.
Я опустился перед ними на колени. У нее все там было красное, опухшее, раскрытое. Матео засунул туда три пальца и двинул ими к ее лобку. Aitana начала кончать в очередной, бог знает какой раз, на этот раз без крика — только с долгой дрожью, поднявшейся от бедер к горлу.
Матео кончил, когда она была сверху, кусая его за шею, почти не двигаясь.
— Ты меня чуть не порвала, — сказал он потом, смеясь.
— А я чуть ноги не перестала чувствовать, — ответила она.
***
Мы все четверо уснули на диване, голые, как пришлось, втиснувшись друг в друга. Утром Aitana разбудила меня в стрингах и с мокрыми волосами, чтобы спросить, хочу ли я завтракать.
Мы позавтракали так, без одежды, все четверо. Перед отъездом она на минуту отвела Матео в сторону, сделала ему прощальный минет и сказала, что остальное тело еще долго будет приходить в себя. Бруно тихо попросил меня не рассказывать ничего Карле. Я сказал, что для меня это не проблема.
Матео, прежде чем сесть в машину, позвал нас к себе в дом в горах. Сказал, что у него есть подруги и что мы снова хорошо проведем время все вместе. Aitana улыбнулась. Я кивнул, не давая обещаний.
С того дня она иногда пускает меня сзади. Не всегда. Только когда мы выходим, слишком много пьем и ночь начинает переливаться через край, как тогда. И каждый раз, когда это происходит, мы оба знаем, к какому бассейну возвращаемся.