Мой муж и его партнер всё спланировали

Карла — моя подруга ещё со школы. У неё день рождения всего на несколько дней позже моего, и нам обеим уже около пятидесяти четырёх. Жизнь с ней обошлась жестоко: во время пандемии она овдовела, а позже познакомилась с Маурисио, который был её партнёром почти три года.

Когда они расстались, я сделала всё возможное, чтобы Карла начала новую жизнь. Но Маурисио так прочно вошёл в нашу орбиту, что стал частью семьи, особенно моего мужа. Он работал торговым представителем в дистрибьюторской компании по поставкам продуктов — тёплый мужчина, с лёгким смехом, из тех, кто входит в дом и наполняет его собой.

Примерно в то же время Маурисио предложил Диего и мне открыть совместный бизнес: магазин деликатесов без глютена. У нас была своя логистическая компания, дела шли очень хорошо, и вложение казалось выгодным. Так что мы согласились. Маурисио должен был стать управляющим, я — заняться администрацией, а Диего — поставщиками, потому что по работе он неделями пропадал за пределами города.

Перед стартом мы спросили у обоих, не будет ли им неловко, если после разрыва мы всё равно останемся связаны. Карла предпочла отойти в сторону, но дала нам своё благословение.

Однажды вечером, когда мы пили мате у меня в кабинете, а я уговаривала её завести аккаунт в каком-нибудь приложении для знакомств, Карла начала показывать мне фотографии. Среди них была одна с Маурисио, которая врезалась мне в память. Снимок был сделан снизу и показывал нечто столь же уродливое, сколь и прекрасное: член не слишком длинный, но чудовищно толстый, с толстой веной, проходящей от набухшей головки до самого основания, и тяжёлые яйца, свисавшие снизу, как две спелые фрукты.

Мне не следует на это смотреть, — подумала я. Но продолжала смотреть. Между ног у меня дёрнуло, влажная дрожь, которая уже много лет не навещала меня с такой силой. Соски сжались и упёрлись в бюстгальтер.

***

До открытия магазина оставалось совсем немного, так что Маурисио стал часто заходить к нам домой. Поскольку он жил больше чем в часе езды, иногда он оставался ночевать на диване. Мы были как брат и сестра. Правда, были.

Однажды вечером, перед ужином, я зависла в своих мыслях, глядя на него и одновременно не глядя, потерянная в той фотографии. Его жест вернул меня к реальности, будто спрашивая, что со мной. Я улыбнулась и перевела разговор. Но что-то уже зажглось, и я это знала.

В те месяцы моё тело расплачивалось за менопаузу, и время от времени матка отвечала мне страшными болями. Один из таких приступов накрыл меня как раз тогда, когда Диего уехал за границу на целую неделю. Во время каждого ночного звонка я слышала, как он тревожится, и перед тем как попрощаться, он попросил Маурисио остаться со мной, чтобы не оставлять меня одну.

Наш друг согласился без колебаний. В ту ночь он заботился обо мне с такой нежностью, что я совсем растаяла: тёплые компрессы, обезболивающее, травяной чай, готовый ужин. Потом — горячая ванна, пижама и постель, где боль переносилась легче всего. Я заснула почти сразу, пока он мыл посуду и смотрел телевизор в гостиной.

Время от времени мне казалось, что он открывает дверь спальни, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке. Поздно ночью я почувствовала это снова, но на этот раз дверь не закрылась. Я мысленно проверила, прилично ли выгляжу, и с закрытыми глазами стала ждать. Я почувствовала, как он лёг рядом, не раздеваясь, его грудь у меня за спиной, его тепло на талии. Я не испугалась. Мы ведь оба были одеты. Просто жест поддержки, сказала я себе, и обезболивающее снова утащило меня в сон.

Я проснулась позже обычного, без боли и с завтраком, поданным в постель. Я почувствовала себя королевой.

***

Тем же вечером боль вернулась, хотя и слабее, и Маурисио повторил всё то же самое. Только на этот раз он лёг со мной с самого начала. Становилось странно, но я думала, что справлюсь. Чего я не могла справиться, так это с любопытством: знать, что он всего в нескольких сантиметрах, и с той картинкой, которая не выходила у меня из головы.

— Тебя не смущает, если я сниму уличную одежду? Второй день в одном и том же, — сказал он.

Я предложила ему что-нибудь из одежды Диего, чтобы переодеться после душа, но он предпочёл остаться в боксерах и снова прижаться ко мне, спрашивая, как я себя чувствую. Через несколько минут я ощутила, как он ожил у меня за ягодицами. Твёрдый, толстый член, упирающийся в тонкую ткань моей пижамы, позволяющий мне чувствовать каждый сантиметр его толщины между моими половинками.

— Ты меня не трахнешь, ага, — сказала я, наполовину в шутку, хотя между ног уже становилось мокро.

Он покраснел, смущённо извинился, и мы оба в конце концов рассмеялись. Между разговорами и фильмом мы заснули. На следующее утро, уже в полном порядке, я пошла на работу, а он — на свою, будто ничего и не было.

***

В воскресенье вернулся Диего, а Маурисио уехал на неделю в командировку. Это были одни из немногих дней, когда мы с мужем остались вдвоём: ходили обедать, ездили на пляж, гуляли по парку. Но что-то во мне уже было не таким, как прежде, и я не знала, как это назвать.

В следующую субботу Маурисио вернулся, а Диего тем же вечером уезжал координировать экскурсию на выходные. Признаюсь: я скучала по нашему другу. Пока мужчины болтали, я занималась обычными субботними делами — убирала дом, одетая как бродяжка, в старых футбольных шортах и дырявой футболке.

К вечеру, закончив дела, я приняла долгую горячую ванну и надела совсем другой облик: белое шифоновое платье, сандалии, без бюстгальтера, немного макияжа и мой лучший парфюм. Я решила приготовить пасту с соусом боскьяола и на время забыть о делах.

Мы болтали на кухне, когда Маурисио взял фартук и подал его мне. Невинно — клянусь — я повернулась, чтобы он завязал его у меня за спиной. И тогда я это почувствовала: он прижал всё своё тело к моей заднице.

— Снова, — сказала я, напомнив ему ту фразу с кровати.

— Тсс, — прошептал он мне в ухо и вместо того, чтобы остановиться, толкнулся сильнее, пока не прижал меня к столешнице.

Очень трудно было сопротивляться этому ощущению, зная, что через несколько минут я потеряю контроль. Я себя знаю. Он начал медленное покачивание, от которого я сходила с ума, и я сама подавала бёдра назад, ища следующий контакт его твёрдого члена с ложбинкой между моими ягодицами. Дыхание у меня стало тяжёлым. Он тихо говорил мне на ухо грязные слова, которые меня растапливали: шлюха, моя шлюха, как же ты сводишь меня с ума, как же ты хочешь этот член, скажи.

Он просунул обе руки в широкий вырез рукава платья и начал мять мне грудь. Соски горели, вставали между пальцами, толстые и твёрдые. Он щипал их, тянул, сжимал, пока я не начала стонать. Одна рука спустилась ниже, подняла мне платье до стрингов, отодвинула мокрую ткань, и его средний палец сразу нашёл мой набухший клитор. Он начал крутить его, сначала мягко, потом с нажимом, пока ещё два пальца не вошли в мой сочащийся лобок и не нашли изнутри ту точку, от которой я видела звёзды. Моё тяжёлое дыхание уже невозможно было сдерживать. Он дрочил меня рукой, входя и выходя, а ладонь при каждом толчке била по клитору.

— Ну что ты теперь скажешь? — пробормотал он, с пальцами до самого дна.

— Трахни меня, — ответила я, не раздумывая. — Трахни мою пизду, ублюдок, засади уже.

Он нагнул меня над столешницей, сорвал с меня стринги одним рывком, и я почувствовала, как то, что было на фото, обжигает меня сзади, ищет путь между раскрытых губ моей киски. В таком положении это было невозможно: эта штука была слишком толстой, чтобы взять её сразу, она раздвигала меня и не помещалась, царапала вход, вырывая у меня стон — между удовольствием и испугом. Я развернулась, так и не поцеловав его, одним рывком стянула с него брюки и взяла его в руки. Тогда я и убедилась в его чудовищной толщине: мои пальцы не смыкались вокруг него. Я сжала его, обнажила, почувствовала, как он пульсирует у меня в ладони, как с головки срывается густая капля, которой я смазала всю головку. Наша одежда исчезала в рывках, а рты наконец встретились в яростной схватке губ и языков, зубов, что кусали друг друга, слюны, смешивающейся между нами.

— Пойдём в кровать, — приказал он.

Мы пошли, не расцепляясь, спотыкаясь в коридоре, он лапал мне груди, а я держала его член в ладони, ведя его как на поводке. Там, уже в спальне, я могла увидеть целиком уродливую красоту этого толстого, тёмного ствола, отмеченного венами, с тяжёлыми яйцами, свисающими снизу. Я не сдержалась: толкнула его на спину на матрас и бросилась делать ему лучший минет в своей жизни. Я опустилась между его ног, обеими руками взялась за основание и взяла его в рот. Он едва помещался: губы растягивались до предела, челюсть похрустывала. Я начала сосать его медленно, скользя по нему внутрь настолько глубоко, насколько могла, чувствуя, как он царапает нёбо, как упирается мне в горло. Я высовывала язык снизу и ласкала толстую вену, облизывала лиловую головку, оставляла её блестящей от слюны. Потом опускалась и сосала его яйца по одному, брала их в рот, и снова поднималась, чтобы проглотить его снова. Я возилась бесконечно долго, потому что каждый раз, когда чувствовала, что он вот-вот кончит, останавливалась и удерживала его у основания, затягивая момент, смеясь над его стонами. Он тянул меня за волосы, матерился от удовольствия, называл меня шлюхой, сосущей член. В какой-то момент он взял меня за затылок обеими руками и вбил его до самого конца, двигая моей головой в своём ритме. Он кончил мне в рот, глухо стоная, струя за струёй тёплого густого молока заполнила мой язык, нёбо, горло. Я проглотила большую часть, а то, что вытекло из уголка губ, размазала по груди, измазав соски его спермой. Это свело его с ума, и эрекция не спала ни на секунду.

Мы сменили позу. Он уложил меня на спину, раздвинул мне ноги и устроился между ними. Сверху он и я начали трудную работу — впустить его внутрь. Он плюнул на мою киску, плюнул на свой член, потёр его о мои раскрытые губы, о клитор, хорошо смочив. Подняв мои ноги к своим плечам, медленно, миллиметр за миллиметром, он начал вводить его. Это был раскалённый уголь, прожигающий меня изнутри, жгущий в каждом сантиметре, растягивающий меня до предела, о существовании которого я и не подозревала. Было больно, и одновременно он заполнял каждый пустой уголок невыразимым удовольствием. Я чувствовала, как он прокладывает себе путь внутри, раздвигая стенки, касаясь мест, которых не касался ни один другой член. Когда он, наконец, вошёл весь, он замер, тяжело дыша, ожидая, пока я привыкну.

— У тебя тугая пизда, шлюха, — сказал он. — Ни одна пизда никогда так у меня не сосала.

Сначала мы двигались едва-едва, короткими и глубокими толчками, чтобы я привыкла. Он взял одну грудь ртом, прикусил сосок и начал крутить бёдрами по кругу, выискивая внутри нужное место. Первый оргазм настиг меня неожиданно: встряхнул всю целиком, выгнул спину, я закричала ему в плечо. Не выходя, он начал двигаться быстрее, и пришёл второй, и третий, один за другим, цепочкой, пока я не сбилась со счёта. Он поставил меня на четвереньки, ухватил за бёдра и начал трахать меня без пощады, шлепая по ягодицам так, что звук отдавался по всей комнате. Я слышала хлюпанье моей мокрой киски, его яйца били по клитору при каждом ударе, его мужское рычание. Он вынес руку вперёд и снова занялся моим клитором в такт толчкам. Я взорвалась криком, кусая подушку, чувствуя, как он кончает внутрь с рёвом, пуская струю за струёй до самого дна, так горячо, что мне казалось, будто он обжигает стенки.

Я рухнула без сил, с дрожащими ногами, с его спермой, стекающей между бёдер. Я пошла в ванную освежиться, почистила зубы и вернулась в кровать.

***

И тогда он бросил мне приговор, от которого у меня похолодело внутри.

— Теперь пойдёт в задницу.

— Нет, нет, это никак не войдёт, — закричала я, охваченная ужасом, глядя на его член, который уже снова стоял твёрдый, блестящий, невозможный.

— Это — нет, — сказал он. — А вот это — да.

Дверь открылась. И там стоял Диего, голый, твёрдый, с поднятым членом и сговорческой улыбкой на губах. Он подошёл, медленно поцеловал меня и сказал на ухо:

— Спокойно. Всё было подготовлено. Это то, о чём мы давно мечтали, и мы знали: если предложим тебе это, ты не согласишься.

Спасибо, успела подумать я, прежде чем он поставил меня на колени и повёл к себе. Он сразу сунул мне член в рот, и я начала сосать его, пока Маурисио подошёл сбоку и предложил мне свой. Я оказалась сделана сэндвичем между двумя телами, обслуживая одного, разворачиваясь, чтобы обслужить другого, два члена для моего одного рта, я сосала их по очереди, облизывая оба, когда они прижимались друг к другу перед моими губами. Руки, которые я уже не различала, скользили по мне целиком, четыре руки щипали мне соски, раздвигали ягодицы, лезли в мокрую киску и оттуда поднимались к заднице, сначала один палец, пробуя, нащупывая кольцо, смачивая его моими собственными соками.

Мы снова рухнули на кровать, залитые поцелуями и языком. Маурисио лёг на спину, и я взобралась ему на грудь, усевшись ему на лицо; он развёл меня большими пальцами и долго вылизывал мне киску, сосал клитор, засовывал язык до упора, пока Диего сзади работал пальцем, подготавливая меня, раскручивая всё более расслабленное кольцо. Я почувствовала холодный крем, палец Диего, входящий до костяшек, входящий и выходящий, сначала один, потом два, раздвигающий меня как ножницы. Я стонала над ртом Маурисио, который не переставал меня лизать.

Потом он спустил меня вниз, пока мы снова не оказались на одной линии, с членом Маурисио, направленным мне в киску. На этот раз без церемоний: я опустилась на него, и он сразу же ворвался до самого дна, вырвав у меня хриплый крик. Я начала скакать на нём, поднимаясь и опускаясь на этом толстом члене, чувствуя, как он целиком раздвигает меня. Тогда Диего устроился сзади, прижал мою грудь к груди Маурисио, и я почувствовала головку его члена у входа, измазанного кремом, в заднее кольцо. Когда Диего подвёл его ближе и толкнул, он вошёл лучше, чем я могла представить, миллиметр за миллиметром, пока не перешёл предел и не погрузился без остановки до самого основания. За секунды я оказалась полной, пронзённой ими обоими, с двумя членами, двигающимися внутри меня, разделёнными лишь тонкой стенкой плоти, без единого свободного места в теле. Я чувствовала каждую вену обоих членов, как они трутся друг о друга через меня, как они заполняют меня целиком. Они начали двигаться вразнобой: когда один входил, другой выходил, и я была инструментом между ними, телом, висящим между двумя членами, которые трахали меня одновременно. Я не могла даже стонать, только невнятно бормотала, с открытым ртом у шеи Маурисио, истекая слюной от удовольствия.

Мы продержались так недолго. Диего кончил первым, сжимая мне бёдра и выплёскивая всю сперму мне в зад с рёвом; я чувствовала каждый удар его члена внутри. Маурисио, через пару минут, вбил свой до самого дна и наполнил мою киску второй раз за эту ночь. Я осталась разбитой, дрожащей, с двумя членами всё ещё внутри и спермой, стекающей сразу из двух дыр, неспособная думать.

***

С той ночи наша жизнь изменилась. Я стала, с удовольствием, о котором никогда бы не призналась вслух, рабыней их обоих. Двойное проникновение стало происходить по нескольку раз в неделю, а когда Диего уезжал, мы с Маурисио делали это вдвоём. Нам троим было около пятидесяти пяти, но мы обнаружили в себе аппетит, о котором никто из нас и не подозревал.

К моему удивлению, это оказалось лишь началом. Однажды, когда Диего уехал с экскурсией, Маурисио пришёл на ужин не один: с ним был мужчина постарше, владелец компании, которая должна была стать нашим поставщиком. Эстебану было шестьдесят шесть, он был седым, очень высоким, в дорогом костюме и с часами, выдававшими его состояние. Мы говорили о бизнесе, льготах, щедрой кредитной линии. Я в глубине души знала, что эта окончательная подпись в итоге будет поставлена мной — и совсем не на бумаге.

— Знаешь, что Эстебан танцует лучше всех? — сказал Маурисио и включил медленную музыку.

Мужчина пригласил меня танцевать. Через некоторое время Маурисио извинился из-за срочного дела и ушёл, оставив нас одних. Мы танцевали прижавшись друг к другу, щёка к щеке, уголки губ касались, не решаясь на большее, и я почувствовала у своего живота, как под брюками у него встал длинный, твёрдый член. Когда мы сели выпить кофе, начались комплименты, его руки легли на мои, глаза слишком долго держались на моих.

— Я тебя поцелую, — сказал он. — Закрой глаза.

Я послушалась и почувствовала лишь лёгкое, почти ангельское прикосновение, не больше. Я открыла глаза, захваченная восторгом, а он всё ещё стоял там — привлекательный, улыбающийся, соучастливый. Я не колебалась: снова закрыла глаза, на этот раз чуть приоткрыв губы. Мы целовались часами, и каждый следующий поцелуй был лучше предыдущего, пока я не выдержала, не взяла его за руку и не положила её себе между ног, на уже мокрые трусики, а другой рукой повела его в спальню.

Снова я оказалась там, где хотела: раздеваясь перед тем, кто мне по-настоящему нравился, показывая ему груди, выбритую киску, позволяя смотреть на меня всю. Я расстегнула ему брюки и достала длинный, элегантный член — из тех, что входят глубоко. Он вошёл медленно, внимательно, щедро, я подняла киску к краю кровати, глядя ему в глаза, пока он входил и выходил, ища моё дно с каждым медленным толчком. Там начался новый этап моей сексуальности. Но об этом я расскажу вам в другой день.