Признаюсь, что случилось в горах с той парой

Мне сорок восемь лет, и гора — единственное, что по-настоящему принадлежит мне. Я встаю до того, как покажется свет, зашнуровываю кроссовки для трейла и выхожу пожирать тропы, которые знаю наизусть. Ни один тренажёр не сравнится с тем, что с тобой делает подъём в гору, когда холодный воздух хлещет по лицу.

Осенью я меняю ритм. Наступает сезон грибов, и тогда я перестаю бегать и часами брожу, пригибаясь между кустами, с руками в земле и пальцами, испачканными зеленью. Я знаю хорошие места — те, о которых никому не рассказывают и берегут для себя.

Мне нужна эта тишина. Запах влажной земли, сосны, мокрого камня. Я люблю возвращаться домой с переполненной корзиной, грязными ботинками и разбитым телом. Поэтому то, что я сейчас расскажу, до сих пор выбивает меня из колеи, потому что в горы я поднимаюсь, чтобы быть одному.

***

Тем октябрьским утром я искал рыжики, когда услышал голоса между деревьями. Сначала подумал, что кто-то зовёт собаку, но голоса звучали слишком тревожно. Я пошёл на эхо и вышел на узкую поляну, где увидел их.

Молодая пара, лет по тридцать, в этой техничной одежде дорогих брендов. Он сидел, привалившись к скале, с перекошенным лицом, держась за правую ногу. Брюнет, короткая борода, атлетическое телосложение. Каждый раз, когда он пытался пошевелить лодыжкой, он сжимал зубы.

Она сидела рядом, присев на корточки, с волосами, собранными в высокий хвост, светловолосая и миниатюрная, без конца спрашивала, всё ли с ним в порядке. По ней было видно, что она испугана, растеряна и не знает, куда деть руки.

— Нужна помощь? — спросил я, выходя из-за сосен.

Оба вздрогнули. Он попытался приподняться, скривившись.

— Да, блядь… подвернул лодыжку, когда спускался по камням. Не могу наступить, — ответил он.

Она повернулась ко мне с облегчением.

— Вы знаете здесь местность? Мы не понимаем, как отсюда спуститься.

Я поставил корзину на землю, присел и осторожно ощупал его ногу. Дело было не в лодыжке.

— У тебя судорога в икре, — сказал я ему. — Всё мышцу свело.

Я стянул с него технический носок и почувствовал, что икроножная мышца твёрдая, как камень. Классическое растяжение, из-за неподготовленности.

— Меня зовут Диего, — сказал он, превозмогая боль, — а это Карла, моя жена.

— Андрес, — ответил я и начал прорабатывать ему икру большими пальцами, вдавливая их в мышцу. — Будет больно, но другого выхода нет.

Диего вцепился в корень, чтобы терпеть. Пока я нажимал, я хорошенько его разглядел. У парня был рельефный торс, широкие плечи, руки человека, который часами железо тягает. Но с ногами было другое дело: тонкие, мягкие, без рельефа. Малый, который давит лёжа и пропускает день ног. Было видно невооружённым глазом.

— Давно ноги не качал? — спросил я, не поднимая глаз.

Он покраснел.

— Я больше сосредотачиваюсь на верхней части тела…

Карла нервно хихикнула.

— Я ему это всегда говорю, но он меня не слушает.

Я продолжал разминать узел, медленно поднимаясь к подколенной ямке, чувствуя, как мышца начинает поддаваться под моими пальцами. Диего глубоко дышал, стараясь расслабиться.

И тут я это увидел.

Под серым спортивным костюмом у него начинала вырисовываться выпуклость. Пока я работал ему ногу, она росла, а он менял положение, пытаясь её прикрыть, но без толку. Карла тоже заметила. Она уставилась на пах мужа целую секунду, а потом рассмеялась.

— Массаж нравится, милый? — с насмешкой спросила она, безо всякого стеснения указывая на его бугор.

Диего отвёл лицо к деревьям, красный до самых ушей. Ничего не сказал. Не отрицал. Так и сидел, с проступившей эрекцией и горящим от стыда лицом.

Я продолжал как ни в чём не бывало, хотя внутри всё уже начинало шевелиться. Они оба были хороши. Но я держался.

— Это нормально, — спокойно заметил я, не отпуская его ногу. — Глубокий массаж стимулирует кровообращение. У многих так бывает.

Карла всё улыбалась, забавляясь происходящим.

— Тело у тебя хорошее, — сказал я Диего, заканчивая. — Верх у тебя очень хорошо проработан.

Он кивнул, всё ещё красный, с застенчивой, гордой улыбкой. Икра уже стала мягче. Я встал, стряхивая с рук землю, и, поднявшись, почувствовал, что мой собственный член уже наполовину проснулся и обозначился под походными штанами. Ситуация возбудила меня сильнее, чем я ожидал.

***

Карла тоже поднялась, с облегчением.

— Огромное спасибо, правда. Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Она подошла, раскрыв руки, чтобы поцеловать меня в щёку. Я наклонился к ней, и, чуть повернувшись, моя талия оказалась прямо перед лицом Диего, который всё ещё сидел, привалившись к скале. Мой бугор, выпирающий под тканью, оказался у него на уровне глаз.

Он застыл. Его взгляд сам собой опустился к моему паху. Карла закончила поцелуй, отстранилась, и тут она тоже заметила мою позу. Повисла странная, густая тишина, из тех, что меняют всё.

Диего повернул лицо и начал медленно тереться щекой о мой бугор, будто пробуя на вкус. Я почувствовал через штаны грубоватое щекотание его бороды. Лёгкое, намеренное касание.

Я посмотрел на Карлу. Она не отводила глаз. Улыбалась, но это не была нервная улыбка: это была горячая улыбка, глаза блестели, губа между зубов. Им это нравилось. Они уже делали так раньше. Такие и есть.

Диего поднял взгляд на меня, прижимая мой пах к своему лицу.

— Можно? — хрипло спросил он.

Я молча кивнул.

Он начал через ткань: целовал, проводил губами по всей длине моего члена, высовывал язык, смачивая штаны. И тихо, гортанно стонал, словно каждое касание доставляло ему удовольствие. Я окончательно затвердел прямо в одежде, и он это почувствовал, прижался сильнее, оставляя ткань мокрой от слюны.

Карла встала на колени рядом с мужем, заворожённая. Не переставая улыбаться, она просунула руки мне под пояс штанов и стянула их вниз, освобождая меня. Свежий горный воздух ударил по коже, и Диего инстинктивно раскрыл рот.

— У моего мужа стоит только от члена во рту, — сказала Карла с насмешкой и возбуждением, гладя его по волосам. — И говорят, он отлично сосёт. Правда, милый?

Диего только застонал и кивнул, не отрывая от меня взгляда. Потом он открыл рот и взял меня в него.

Блядь. Он был хорош. Я понял это сразу: язык обвивается вокруг головки, губы сжимаются, создавая давление, горло расслаблено, принимает глубже. Это явно было не в первый раз. Парень точно знал, что делает.

Карла прикусила губу, опустила руку к своему паху поверх одежды.

— Смотри, как он кайфует, — прошептала она. — Ему это нравится.

Диего не останавливался. Он тяжело дышал носом каждый раз, когда заглатывал меня до упора, шумно выдыхая, безумно желая чувствовать, как я заполняю ему горло. Он схватил меня за ягодицы обеими руками, впился пальцами и начал сам ебать себе рот, подтягивая меня вперёд снова и снова. Он получал от этого больше удовольствия, чем я, потираясь собственным членом о воздух, пока заглатывал меня.

Карла уже сняла леггинсы и трогала себя поверх белья, глядя на мужа как на что-то, что принадлежит ей.

— Вот так, милый, — подбадривала она. — Возьми его целиком.

Не переставая смотреть на него, она стянула с себя спортивные штаны и нижнее бельё до колен. Член у Диего стоял колом, был направлен вверх, а на головке блестела ниточка жидкости.

— Посмотри на него, — сказала Карла, проводя пальцем по головке. — Уже течёт от одного сосания.

Она слегка шлёпнула его по щеке, не убирая меня из его рта.

— Тебе это нравится, да? Знать, что он сейчас наполнит тебя, пока я смотрю.

Я почувствовал, как давление поднимается от основания. Я схватил его за голову.

— Открой рот, — сказал я. — Сейчас.

Диего тут же отпустил меня и застыл с открытым ртом, высунув язык. Карла стояла на коленях рядом со мной и наблюдала. Как только он сомкнул губы вокруг головки, первая струя уже выстрелила.

— Блядь, — прорычал я, кончая с силой.

Он закрыл рот и принял всё без колебаний, горло двигалось, когда он глотал. Он не отпускал меня ни на секунду: продолжал сосать, высасывая до последней капли, щёки ввалились от вакуума. Даже когда я уже перестал кончать, он продолжал вылизывать меня, выискивая остатки.

— Вот же уёбок, какой у него запал, — сказал я, задыхаясь.

Карла облизнулась и схватила мужа за лицо.

— Открой. Хочу посмотреть, всё ли ты проглотил.

Диего открыл рот, и с моей головки свисала ниточка слюны. Почти ничего не осталось. Карла набросилась на него с поцелуем, ища мой вкус у него на языке, и оба застонали, пожирая друг другу рот.

***

Когда они оторвались друг от друга, Карла посмотрела на меня с расширенными зрачками. Потом перевела взгляд на мужа, у которого член всё ещё был красным, опухшим и капал на горную землю.

— После мяса — рыба, — сказала она с той улыбкой превосходства, от которой мне стало ещё горячее. — Теперь ешь меня.

Она прислонилась к скале, резко раздвинула ноги и толкнула его голову к своему паху. Диего не сопротивлялся. Он дёрнул её бельё вниз одним движением, оголяя влажный, блестящий секс своей жены, и зарылся лицом между её бёдер. Непристойный звук языка заполнил тишину гор.

— Блядь, Андрес, — выдохнула она, глядя на меня. — Этот лижет ещё лучше после того, как проглотит кончу.

Её стоны начали нарастать, становясь выше, рваными. Ноги дрожали у лица Диего. Она вцепилась в скалу, но этого оказалось мало, и она протянула руки ко мне в поисках опоры. Я подхватил её за талию как раз в тот момент, когда у неё подогнулись колени.

— Не останавливайся… не останавливайся… — выдыхала она мне в ухо, впиваясь ногтями мне в затылок.

Я чувствовал её сбитое дыхание у шеи, её грудь, которая вздымалась и опускалась, расплющенная о мою. Всё её тело вдруг напряглось.

— Я кончаю… — прошептала она сорванным голосом.

Она сжала бёдра вокруг головы своего мужа, придавив его, и уткнулась лицом мне в плечо, чтобы не закричать, пока волнами накатывал оргазм. Я крепко держал её, чувствуя, как она вся дрожит у меня в руках. Диего не сбавлял темпа: продолжал вылизывать, вытаскивая из неё каждый спазм.

Когда она успокоилась, подняла голову с моего плеча, щёки пунцовые, волосы растрёпаны.

— Блядь, Андрес, — хрипло сказала она. — Мне нужно, чтобы ты меня оттрахал.

Я медленно поднёс губы, почти неуверенно, едва касаясь. Но Карла была не из тех, кто любит нежности. Она налетела на мой рот с яростной силой, глубоко просовывая язык, кусая мне губу, хватая меня за волосы и прижимая к себе ещё сильнее. Я ответил ей таким же жёстким поцелуем, руки опустились ей на задницу, и я почувствовал, как она трётся о мой член, который снова начал просыпаться.

У наших ног Диего смотрел вверх, а его член всё капал и капал, собираясь лужицей на земле.

Карла оторвалась лишь затем, чтобы перевести дыхание, и посмотрела на мужа с коварной улыбкой.

— Милый, — сказала она тоном, в котором смешались насмешка и желание, — я сейчас воплощу одну из твоих фантазий. Ты возьмёшь этот член — она указала на мой, уже почти полностью твёрдый, — и сам вставишь его мне.

У Диего вспыхнуло лицо. Его член дёрнулся.

— Карла… — дрожащим голосом прошептал он.

— Да, — оборвала она его. — Ты месяцами просил меня трахнуть кого-то другого у тебя на глазах. Вот он, пожалуйста. Но вставишь его мне ты.

Я замер, позволяя ей руководить. Карла опёрлась о скалу и широко раздвинула ноги, всё ещё влажная после языка мужа.

— Подойди, Андрес.

Я встал перед ней, член направлен к её щели. Карла властно посмотрела на Диего.

— Давай. Возьми его рукой и вставь. Медленно.

Диего сглотнул, дрожа, но подчинился. Он протянул руку и взял меня за член неуверенными, горячими пальцами. Я почувствовал, как он содрогнулся от прикосновения.

— Блядь, — выдохнул он, ощущая мою толщину у себя в ладони.

Я больше ни о чём не думал — ни о том, что будет потом, ни о том, как я вообще сюда попал. Это не со мной происходит, помню, подумал я. В замедленной съёмке я видел, как мой член входит в влагалище Карлы, ведомый рукой её мужа, который смотрел на всё это с восторгом, не мигая, словно именно этого он ждал всю жизнь.