Я отвлекла его, пока он играл с включённым микрофоном

Бывают ночи, когда тело не находит покоя. Я ложусь, выключаю свет, но вместо того чтобы уснуть, смотрю в потолок с бодрствующим сознанием, перебирая воспоминания, в которых слишком много жара, чтобы просто так их отпустить. Сегодня именно такая ночь. Простыни тёплые на моей обнажённой коже, приоткрытое окно впускает немного свежего воздуха, а я думаю о тебе. О той ночи несколько недель назад, которую мы оба храним как нечто своё.

Мои пальцы рассеянно скользят по изгибу бедра, пока я позволяю памяти увлечь меня за собой. Это ещё не намеренный жест — скорее тело следует за мыслями, не спрашивая моего решения. Воспоминание точно в тех деталях, которые имеют значение: свет монитора, звук клавиш, включённый микрофон, вкус твоего члена у меня в глубине горла.

***

Ты пришёл с работы, нагруженный молчанием. Тем самым видом молчания, который я хорошо знаю: оно просит не компании, а пространства. Ты поел стоя, у кухонной столешницы, коротко поцеловал меня в лоб, ничего не сказав, а потом исчез в соседней комнате. Я слышала, как ты включил компьютер, звуки загрузки, а затем твой изменившийся, более лёгкий голос, которым ты приветствовал ребят по ту сторону микрофона.

Родриго и Дамиан. По пятницам вечером всегда Родриго и Дамиан. Я знаю их по тому, каким тоном ты с ними разговариваешь, по тому, как иначе ты смеёшься — глубже, всем телом, словно рядом с ними можешь без усилий сбросить с себя тяжесть недели. Я рада, что у тебя есть это.

Я некоторое время просидела на диване в гостиной с книгой, которую не могла удержать в памяти. Слова проходили перед глазами, не оставляя после себя ничего. Из комнаты доносились стук клавиш, короткие возгласы, инструкции, которые ты давал Родриго по поводу какого-то движения, никак не складывавшегося как надо. Знакомые звуки обычного вечера.

Не знаю, когда появилась эта мысль. У таких вещей нет точного момента — они постепенно обретают форму, пока ты занимаешься чем-то другим. Сначала это была лишь мимолётная фантазия, которую я пропустила мимо — представить себя на коленях под столом, с твоим членом во рту, пока ты говоришь в микрофон. Потом она стала конкретнее, настойчивее. Когда я позволила ей окончательно оформиться в моей голове, игнорировать её было уже поздно. От одной мысли у меня слегка намокла киска.

Я медленно сняла футболку. Потом лифчик. Так и осталась стоять посреди гостиной, пока воздух от вентилятора не заставил мои соски затвердеть, и приняла решение. Стянула и трусики, уронила их на пол и отпихнула ногой в сторону. Я собиралась войти в комнату совершенно обнажённой.

Я вошла босиком, ступая на цыпочках, чтобы пол не заскрипел. Ты сидел ко мне спиной, полностью поглощённый экраном. Свет монитора освещал тебя сзади, отбрасывая тени на шею, на наушники, на руки, быстро двигавшиеся по клавиатуре. На тебе было лишь нижнее бельё, и с моего места уже виднелся твёрдый бугор, натягивавший ткань. Я услышала, как Родриго объясняет, сколько времени осталось до следующей цели.

Я медленно подошла. Когда положила ладони тебе на плечи, твоё тело на секунду инстинктивно напряглось, а затем, узнав моё прикосновение, расслабилось. Ты ничего не сказал. Лишь продолжал смотреть на экран, пока я медленно массировала твои плечи, позволяя своим сиськам касаться твоего затылка каждый раз, когда я наклонялась чуть сильнее.

— Я всё ещё слушаю, — сказал ты Родриго совершенно нейтральным голосом.

Я начала целовать тебя в шею. Сначала едва касаясь кожи, почти без нажима, ощущая твоё тепло. Потом медленнее и весомее, чуть приоткрывая губы и оставляя кончиком языка влажный след под ухом. Я прижалась к твоей спине и почувствовала, как изменилось твоё дыхание, хотя ты этого не показал. Соски ещё сильнее затвердели, прижавшись к твоим лопаткам.

Я медленно обошла сбоку твоё кресло и оказалась перед тобой. Наклонилась. Опустилась на колени в пространстве между креслом и столом, положив ладони тебе на бёдра и глядя снизу вверх. Ты быстро взглянул на меня — всего лишь на это, на долю секунды, — и снова повернулся к экрану.

Твоё самообладание всегда бросало мне вызов.

Я наклонилась и принялась слегка покусывать тебя за живот. Медленно, не торопясь, следуя линии прямо над резинкой. Я почувствовала, как ты невольно напряг живот — тот непроизвольный рефлекс, который выдаёт то, что остальная часть тела пытается скрыть. Твоя левая рука медленно опустилась мне на голову и осталась там, не нажимая, лишь слегка касаясь волос. Твой член уже был полностью твёрдым под тканью и отчётливо отпечатывался в ней — длина, толщина, вена, проходившая сбоку, — всего в сантиметре от моего рта.

Я потянула вниз твоё нижнее бельё. Твой член выскочил наружу, твёрдый, а на кончике уже блестела густая капля, прилипшая к моей нижней губе, едва я коснулась её.

Я услышала щелчок отключаемого микрофона ровно за секунду до того, как у тебя вырвался хоть какой-нибудь звук. Эта деталь показалась мне одновременно утомительной и восхитительной: решимость, с которой ты старался сохранять контроль, пока я делала с тобой то, чего хотела. Игра внутри игры.

Я медленно взяла его губами. Сначала только головку, посасывая её, как леденец, водя языком по кругу вокруг венчика и пробуя предэякулят, который продолжал выделяться. Потом понемногу опускалась ниже, заглатывая тебя целиком, позволяя жару поселиться между нами, пока кончик не коснулся глубины моего горла. Я задержалась там на мгновение, прижавшись носом к твоему лобку и ощущая, как твой член пульсирует у меня во рту. Твоё тело тут же отреагировало. Я почувствовала перемену, реакцию, которую ты не мог контролировать, даже контролируя всё остальное. На столе экран по-прежнему показывал текущую игру. Родриго только что пошутил, и Дамиан рассмеялся.

Ты снова включил микрофон и произнёс два слова. Два совершенно обычных слова, не имевших ничего общего с мыслями, которые в тот момент крутились у тебя в голове. Эта твоя способность разделять всё по отсекам иногда меня раздражает, а иногда кажется мне самой эротичной игрой на свете.

Я начала двигаться в ритме. Сначала медленно, поднимаясь до кончика и снова опускаясь к основанию, чередуя нажим, оставляя промежуток между каждым движением, чтобы ожидание следующего стало частью ощущений. Слюна потекла из уголка моего рта, густыми каплями падая на твои яйца, и я одной рукой массировала их, а другой обхватывала твой член, двигая ею вверх-вниз в такт рту. Время от времени я смотрела на тебя. Иногда ты отвечал мне взглядом, иногда использовал эти мгновения, чтобы сосредоточиться на экране и снова уловить ход игры.

— Правый фланг, — сказал ты в какой-то момент с восхитительно ровным голосом.

Именно тогда я усилила нажим. Резко заглотила тебя целиком, пока мой подбородок не упёрся в твои яйца, и на секунду осталась так, задыхаясь и чувствуя, как слезятся глаза. Твоя рука на моей голове слегка сжалась — непроизвольно, — а потом снова расслабилась, словно ничего не произошло. С другой стороны микрофона Родриго подтвердил манёвр, ничего не заметив.

Одну руку я опустила между собственных ног. С меня текло, внутренняя сторона бёдер была совершенно мокрой. Я начала ласкать себя, продолжая заниматься тобой: два пальца легко входили и выходили, а большой палец рисовал плотные круги по клитору. Я нашла хорошо знакомую точку и не отпускала её, позволяя жару медленно накапливаться волнами. В этой общей тайне — в микрофоне как единственной границе между личным и тем, что слышали остальные, — было что-то, возбуждавшее меня почти сильнее всего остального. Пока я сосала твой член и трахала себя пальцами, чувствовала, как моя киска сжимается вокруг собственных костяшек.

Мои стоны пока оставались тихими — всего лишь звуки, приглушённо выскальзывавшие вокруг твоего члена и контролируемые мной, когда я плотнее сжимала губы вокруг твоей плоти. Твои наружу не вырывались вовсе, но я чувствовала их в напряжении мышц, в том, как твои бёдра слегка двигались помимо твоей воли, едва насаживая тебя на мой рот, в меняющемся нажиме твоей руки на моих волосах.

Я ускорилась. Пальцы нашли точное место и удерживали его, совершая круговые движения, становившиеся всё точнее по мере роста наслаждения. На мгновение я закрыла глаза, а потом снова открыла. Посмотрела на тебя снизу вверх: рот полон, губы растянуты вокруг твоего члена, слюна стекает по подбородку. Ты смотрел на меня. В эту долю секунды между нами без слов произошло нечто, стоившее больше любого разговора.

Оргазм пришёл раньше, чем я ожидала. Мне пришлось опереться свободной рукой о твоё бедро, чтобы не упасть вперёд: пальцы, засунутые в киску, сжались с такой силой, что ноги едва не перестали меня слушаться. Из моего горла вырвался звук, который прямо попал в твои наушники, низкий стон, отразившийся от твоего члена, но ты уже вовремя отключил микрофон. Колени задрожали о пол. Я закрыла глаза и позволила этому случиться, прикусив губу сбоку твоего члена и давая волнам полностью пройти сквозь меня. Я почувствовала, как струйка моей собственной влаги стекла по внутренней стороне бедра на пол.

Когда я открыла глаза, наушники уже лежали на столе.

— Ребята, я уже вхожу, — сказал ты экрану и закрыл чат, не дожидаясь ответа.

***

То, что произошло потом, уже не имело ничего общего с тишиной.

Твои руки обхватили мою голову с другой твёрдостью. Не грубо, но совершенно недвусмысленно. Контроль перешёл от меня к тебе, и я отдала его без сопротивления — именно этого я и хотела с самого начала. Ты впился пальцами в мои волосы, сжал кулак и начал трахать мой рот в своём ритме. Ты толкал бёдра вперёд, одновременно притягивая мою голову к себе, каждый раз загоняя член до самого конца, не давая мне передышки между толчками. Я чувствовала, как головка ударяется о горло, перекрывая мне воздух на несколько секунд, и всякий раз, когда ты чуть отпускал меня, чтобы я могла вдохнуть, снова насаживал меня на себя.

Заданный тобой ритм был другим — более прямым, без игр с предвкушением, которыми до этого управляла я. Глаза наполнились слезами, слюна липкими струями стекала между моих сисек, а я открывала рот настолько широко, насколько могла, чтобы ты входил без препятствий. Из колонок всё ещё доносились звуки игры, брошенной на стартовом экране, но уже никто не обращал на неё внимания.

Я полностью позволила тебе делать со мной всё. В такой отдаче иногда есть нечто более сильное, чем что-либо другое: ничего не делать, ничего не решать, только принимать то, что ты мне даёшь, и позволять телу отвечать самостоятельно. Быть дыркой для твоего члена, пока ты не решишь кончить. Твоё дыхание заполнило комнату — без фильтров, без микрофонов, без чужих слушателей. Г рунты, вырывавшиеся у тебя с каждым толчком, слова «вот так, мамочка, соси меня вот так», сказанные сквозь зубы, принадлежали тебе, только тебе, и ты не смог бы их скрыть, даже если бы захотел.

Когда ты дошёл до предела, это произошло без предупреждения. Голос сорвался во что-то, что не было словом, в гортанный звук из самой глубины, и я почувствовала, как твой член ещё на долю секунды набух у меня между губами, прежде чем взорваться. Я застыла, принимая всё. Первая струя с силой ударила в глубину моего горла — густая и горячая, — и я рефлекторно её проглотила. Вторую оставила на языке, чтобы распробовать — густую, солёную, — а затем тоже проглотила. Потом едва вынула головку изо рта и позволила последним нитям испачкать мои губы, подбородок, шею, пока одна длинная струйка медленно не спустилась по центру груди и не повисла на соске. Я не двигалась, пока не почувствовала, что ты полностью закончил, пока последнее сокращение твоего члена не разрядилось на моём языке.

Потом — тишина. Твоё дыхание постепенно восстанавливалось. Экран всё ещё был включён, игра заброшена, курсор мигал в стартовом меню.

Я медленно отстранилась и не торопясь принялась тебя очищать. Провела языком снизу вверх по всей длине твоего члена, собирая каждую оставшуюся каплю, по очереди высосала твои яйца, пока не оставила тебя чистым. А ты смотрел на меня с кресла, положив локти на колени, с выражением, в котором усталость смешивалась с чем-то более тёплым. Я поднесла пальцы к груди, где ещё тёплая сперма стекала между сисек, собрала её двумя пальцами и поднесла их ко рту. Я высосала их, не отрывая от тебя взгляда. Затем та же рука снова опустилась между ног, и я погрузила пальцы в киску, втирая остатки твоей спермы в клитор.

Я осталась сидеть на полу перед тобой, широко раздвинув ноги, чтобы ты мог видеть всё. К кровати я не пошла. Ничего не сказала. Просто начала снова — сначала медленно, два пальца входили и выходили, большой палец прижимался к опухшему клиторy, — позволяя тебе смотреть. Наблюдать за каждым движением, не отводя взгляда. Направлять его только на мою раскрытую для тебя киску.

Я ввела третий палец. Каждый раз, когда я вытаскивала их и снова вводила, раздавался влажный, непристойный звук. Я подняла бёдра над полом, чтобы тебе было лучше видно. Другой рукой ущипнула себя за сосок и сильно потянула, одновременно загоняя пальцы глубоко внутрь. Именно это и вызвало второй оргазм — сильнее всего остального: твой неподвижный взгляд, следивший за каждым движением моих рук, за каждым сокращением киски вокруг пальцев. Наслаждение росло оттого, что ты точно знал, что я чувствую, и ничего не говорил, только смотрел. Я кончила с криком, который больше не собиралась сдерживать, согнувшись вперёд и уперев ладони в пол, пока с меня не потекло на паркет и дрожь не прошла по всему телу до самых пальцев ног. Я вынула мокрые пальцы и провела ими по твоим губам, чтобы ты их высосал. Ты без колебаний открыл рот и вылизал их до последнего следа.

Когда я выпрямилась, на твоих губах появилась медленная улыбка.

— С каких пор ты это планировала? — спросил ты. Это не было вопросом.

— С девяти, — ответила я.

Ты на мгновение перевёл взгляд на погасший экран, словно подсчитывая.

— Два часа, — сказал ты.

— И каждая минута того стоила.

***

Я возвращаюсь в настоящее. Я лежу в нашей кровати, и воспоминание снова зажгло моё тело: киска промокла, соски затвердели, прижавшись к простыне. Пальцы сами двигаются по тому же пути, что и в ту ночь: два внутри, большой палец прижимается клитору, описывая круги, а память делает всё остальное. Я представляю на месте пальцев твой член, входящий глубоко внутрь, и сильнее сжимаю их. Закрываю глаза и отдаюсь без сопротивления: оргазм полностью сметает меня, ноги двигаются бесконтрольно, дрожь начинается в центре и расходится наружу, пока тело не исчерпывает всё накопленное. Я чувствую, как влага стекает на руку и падает на простыню подо мной, образуя тёмное тёплое пятно.

Придя в себя, я замечаю, что простыни подо мной мокрые. В темноте комнаты я одна улыбаюсь.

Я знаю, что когда-нибудь ты придёшь. Откроешь дверь, включишь свет в коридоре, войдёшь в комнату. И когда увидишь простыни, когда почувствуешь в воздухе запах моей киски, ты точно поймёшь, чем я занималась, пока ждала тебя.

Возможно, если мне повезёт, ты решишь, что это заслуживает наказания. Перевернёшь меня на живот, поднимешь мою задницу и будешь трахать меня, пока завтра я не смогу ходить.