Публично

Он сунул мне в руку записку, забирая тарелку. В номере я прочла её: это был его номер. И я поняла, что этой ночью одна не останусь.

Я спряталась на галерее у раздевалки с Бруно за спиной. Внизу моя мать и её подруга раздевались среди рабочих, а я не могла отвести взгляд.

Я хранила это больше десяти лет. Всё началось с пары белых чулок и закончилось в машине, в два часа ночи, с последним человеком, с которым мне следовало связываться.

Я одна пошла разведать северную часть и удар в затылок изменил все. Я очнулась среди незнакомцев, без одежды и без малейшего шанса на побег.

Она спустилась из плана наслаждения в квартиру в Рузафе и, едва уличное желание коснулось её кожи, поняла: даже самая свободная одежда не удержит то, что она собой представляет.

Я нарочно медлил, не отдавая ей пальто, наслаждаясь тем, как на неё смотрят мужчины. Я и не думал, что один из них осмелится на такое у меня на глазах.

Мы тебя даже не знали, но ты весь день просидел с рукой в плавках, наблюдая, как мы играем в песке. А мы поняли это с самого начала.

Я вышла из машины, думая, что еду его спасать, и застала мужа с незнакомкой у него на коленях. То, что я сделала потом, не было продумано — я просто перестала бояться.

Она, пьяная, плакала у меня на плече и говорила, что никому больше не нужна. Я и не думал, что той же ночью на песке докажу ей обратное.

Никто на той тропе не представлял, что у меня было под одеждой, и какая дикая женщина пробудилась во мне тем днём от одного только скольжения воздуха.

Когда Лусия стала оставаться у нас ночевать, я ещё не знала, на что она способна. В ту ночь, перед всеми, она сняла платье без всякой просьбы.

Я сидела на сиденье рядом с водителем, когда он прошептал имя своей девушки. Я подняла взгляд сквозь тонировку: она шла к машине.

На вид я парень, но под брюками на мне кружево. В то утро в последнем вагоне один мужчина заметил это и уже не смог отвести от меня взгляд.

Я хотел, чтобы её представляли издалека. Не ожидал, что она сама устроит сцену и что мой собеседник с экрана появится с фонариком в руке.

Я несла в рюкзаке фуксиевое платье и одну мысль в голове: этой ночью я буду принадлежать всем, кто заплатит за меня.

Зал был почти пуст, а фильм служил лишь предлогом: меня интересовала её рука, поднимавшаяся по моему бедру в темноте последнего ряда.