Подруги его тёти и игра, которая плохо закончилась
Пятьсот евро за удар туда, где больнее всего. Он согласился, уверенный, что три женщины не смогут причинить ему серьёзного вреда. Он ошибался.
Пятьсот евро за удар туда, где больнее всего. Он согласился, уверенный, что три женщины не смогут причинить ему серьёзного вреда. Он ошибался.
Я посмотрела в зеркало, прикусила губу и поняла, что это фото будет иметь последствия. Не прошло и трёх минут, как в замке повернулся ключ.
Я сказал ей, что ищу нечто куда более сильное, чем она. Она не удивилась. Улыбнулась и сказала, что знает место, где это возможно.
Адриан думал, что просто поднимется к другу домой. Он не ожидал увидеть Лукаса в гостиной и не знал, сколько желания весь вечер держал в себе.
Она поднялась на мою лодку, считая себя хозяином реки. К тому времени, как мы ступили на сушу, река уже была нашей: она смеялась рядом со мной, а он и не подозревал, что его ждёт.
Я вернулся на встречу выпускников из-за одного поцелуя, оставшегося со школы. Я не думал, что той ночью, с кружащейся бутылочкой, нас станет трое в одной постели.
Она проснулась в чужой постели, с пальцами Ренаты на запястье и прилипшими ко лбу от пота волосами. Рената ничего не спросила — только поцеловала её в висок.
Я неделями проходила мимо них, делая вид, что боюсь. В тот вечер я сняла лифчик за кустами и решила позволить этим шестерым делать со мной всё, что захотят.
Всё началось с письма восхищения моими рассказами. А закончилось тем, что я тайком смотрела ее фото и мечтала пересечь океан, чтобы коснуться ее хоть раз.
Она всегда сидела сзади, неприступная, пока поцелуй в щёку не дал трещину в её броне. Я и представить не могла, что самая замкнутая девушка в аудитории окажется у меня на руках, дрожа.
Мы годами вместе отдыхали и видели друг друга топлес, не придавая этому значения. Пока в тот первый пляжный день ее рука не скользнула мне в бикини, и все не изменилось.
Когда она задвинула засов на двери и бросила куртку на стул, я поняла, что эти часы в тесной койке мы не будем тратить на сон.
Когда дверь открылась и она вошла в этом кожаном плаще, я поняла, что тот вечер среди женщин изменит во мне то, что я уже не смогу игнорировать.
Пьяная и убитая тем, что потеряла работу, я ответила на её флирт. «Всего пять минут в туалете», — пообещала она. Я не представляла, насколько далеко она зайдёт.
Она спустилась на ресепшен всего лишь спросить про тропу, но задержала взгляд на зелёных глазах девушки за стойкой слишком надолго. И та это заметила.
Я приехала в город, не зная никого, и уже тем же днём незнакомка угостила меня куском пиццы. Ни одна из нас не знала, к чему приведёт этот жест.
Овдовевший и потерянный Родриго вышел проветриться в субботу. Он не ожидал, что незнакомец у стойки предложит ему то, о чем он даже не задумывался.
Мы пять дней отдавались друг другу без табу, но именно то последнее утро у воды, когда она дрожала у меня в руках, заставило меня понять, что на самом деле произошло.
Я месяцами молчала о том, что чувствую к ней. И вдруг она попросила меня поцеловать её перед женихом — не зная, что между нами вспыхнет нечто куда опаснее.
В подростковом возрасте я запиралась у себя в комнате и представляла её груди и иссиня-чёрные волосы. Спустя тридцать лет её голос по телефону снова разжёг во мне то же пламя.