Мой племянник загнал меня в угол в кладовке тем утром

Давно уже ничто не заводило меня так. Мне уже за тридцать, и я решила, что либидо во мне высохло, что отныне секс будет серией свиданий с коллагеном и не более. Не знаю, попался ли мне племянник с продвинутыми курсами соблазнения или это я сама, слишком уж живущая кожей.

Он пришёл в середине утра. Я открыла дверь и совсем растерялась, когда он меня поприветствовал. На завтрак я первым делом получила его одеколон. Я утонула в этом запахе, будто у меня вырвали способность связывать два слова в предложение. Я шла за ним в метре, вдыхая его. Я даже не успела сходить в душ. Он пришёл в отглаженной рубашке и с свежими духами; я — в пижаме и с запахом постельного белья.

Я метнулась в ванную. Матэо крикнул из кухни, чтобы я оставалась такой, какая есть, что от меня вкуснее пахнет сразу после сна. Я не знала, то ли смеяться, то ли уткнуться лицом в подушку. Всё равно я натянула пижамные штаны так высоко, что они смешно тёрли рёбра. Я искала чем собрать волосы и ничего не нашла. Он всё настаивал на кофе. В конце концов я схватила вчерашние трусы, завязала их узлом и связала этим свою гриву. За завтраком он этого так и не заметил.

Мы развалились на диване смотреть сериал. Каждое его движение возвращало мне новый глоток его одеколона, и я уже была соблазнена, ничего для этого не сделав. Я думала прижаться носом к его шее и вдыхать, пока не закружится голова. Клитор начал пульсировать раздражающей настойчивостью. Я растянулась по дивану во всю длину, заняв всё пространство, не оставив ему иного выбора, кроме физического контакта. Я смотрела на него, будто безмолвно крича: ложись сверху, ломай это напряжение, поцелуй меня, сдёрни с меня пижаму и отымей меня, прижав к подлокотнику дивана… или возьми мои ступни и помассируй их, я же знаю, что это твоя слабость.

Он выбрал второе. И всё же я наслаждалась этими бесконечными массажами так, будто это было совсем другое.

Его аромат выбивал меня из колеи. Я уже не хотела смотреть телевизор — я хотела глушить стоны в подушку. Я терялась, глядя на него: расстёгнутая рубашка, открытая шея, выступающие вены на предплечье. Я хотела разобрать его по кусочкам, чтобы понять, чем же он пахнет. Он тоже не смотрел на экран. Он был поглощён моими ступнями, обнюхивал их с той своей одержимостью фетишиста. Я пошевелила пальцами, коснувшись кончиком его носа. Он смущённо вышел из транса, и мы рассмеялись. Чтобы скрыть момент, он снял с меня носки и начал театрально их нюхать. Я дрыгала ногами, умирая со смеху, но чувствовала тёплое дыхание на пальцах и влажные губы на подошве.

Мы встали готовить обед. На кухне он показал мне, как ловко управляется с ножом. Я смотрела не на нож. Я смотрела на его обнажённые предплечья, когда он закатал рукава рубашки, и новая волна его духов встряхнула меня изнутри. Я кинулась к нему со спины, уткнулась носом в шею с тем же желанием, которое он только что вложил в мои ступни. Я задавала ему какие-то случайные вопросы, пока лапала его за живот и руки. Я не сдерживалась. Я позволила ему увидеть меня такой, жаждущей. Когда я пришла в себя, я отступила на шаг, будто ничего не было.

Настала моя очередь готовить.

— Ты что, серьёзно используешь трусы, чтобы собрать волосы? — сказал он, смеясь.

Чёрт. Я забыла. Пока я оправдывалась, он уткнулся носом мне в волосы, обнял за талию и прижал тазом к моей спине. Я сопротивлялась две секунды — ровно столько, чтобы проиграть. Он спустился к моей шее, повторял, как ему нравится мой естественный запах, целовал меня, а его рука скользнула под сорочку так же, как я делала это с ним. Он сжимал мне живот. Я поддалась.

Я откинула голову назад и положила руку ему на загривок. Он продолжал целовать мою шею, пока его ладонь медленно поднималась к груди. Я думала: пусть он сожмёт их крепко, пусть соски выскользнут у него между пальцев, пусть мой стон станет сигналом, чтобы он наконец меня выебал.

Я чувствовала, как его член растёт у меня за спиной. Я хотела, чтобы он вжал меня в столешницу, развёл мне ноги и входил снова и снова, не останавливаясь.

Его руки уже скользили по нижнему изгибу моей груди. Поднимись ещё чуть-чуть, услышь, как я застону, стяни с меня штаны и войди до упора.

Его член задыхался в штанах. Мой клитор бился с силой сорвавшегося пульса. Я застонала. Он прижал меня к столешнице, и я сдёрнула пижаму одним рывком. Одна нога застряла, и я дёргалась, пытаясь вытащить её. Он, торопясь, пытался раздвинуть мне ноги. Мы не попадали в такт. Я чувствовала горячее скольжение головки, ищущей вход. Мне удалось стянуть штаны до конца. Я подставила ему лучший угол своей задницы. Я чувствовала, как он проходится по этой зоне, прежде чем войти. Я закрыла глаза…

Да чтоб тебя. В дверь постучали знакомым ритмом. Это была моя кузина Каролина.

Мы застыли. Либо она пришла раньше, либо мы сами не заметили, как вышло время. Я быстро подтянула штаны, заправила груди в сорочку и пошла открывать.

— Я пришла чуть раньше, чтобы мы вместе привели себя в порядок, — сказала она, уже входя с сумкой.

А у меня всё ещё по телу электричеством пробегало желание кончить.

***

Мы пообедали втроём как ни в чём не бывало, и Каролина попросила душ. Как только дверь ванной закрылась и послышался шум воды, мы с Матэо остались вдвоём на кухне. Мы посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись — тем смехом, что вырывается после испуга. Он бросился на меня. Я вспомнила утреннюю фантазию — глушить стоны в подушках дивана. Я остановила его. Было бы глупо и опасно делать это открыто.

Он распустил мою импровизированную косу и поднёс мои трусы к носу с одержимым жестом. Он втянул запах так, будто это была самая дорогая вещь, что когда-либо была у него в руках. Я почувствовала эту его одержимость и поняла, что так это не закончится.

Я взяла его за руку, потащила по коридору, мы прошли за ванной, где Каролина напевала под струями воды, снова вернулись на кухню и заперлись в кладовке. Тесной, тёмной, пахнущей специями и мукой. Мы целовались страстно, почти с подростковой спешкой. Он сжимал мне зад обеими руками. Я боролась с его ремнём. Он опередил меня: его пальцы уже скользили по моей киске. У меня дрожали ноги без всякого контроля. Я вытащила его член, быстро подрочила и плюнула на него.

Мне хотелось, чтобы что-то его было во мне, прямо сейчас. Он вынул пальцы из моей киски и сунул их мне в рот. Мне нравится мой собственный вкус, но я не хотела, чтобы они были там. Другой рукой он дёрнул меня за пижамные штаны, смочил пальцы слюной и вошёл прямо. Он воткнул два пальца мне во влагалище. Из меня вырвался слишком громкий стон. Он зажал мне рот и продолжил двигать ими с явным намерением. Я таяла. Его одеколон заполнил всю комнату. Моя киска проглатывала его пальцы. Шум воды в душе заглушал влажные звуки, когда он двигал ими быстро. Едва он убрал ладонь с моего рта, я тихо взмолилась, что сейчас кончу.

Я на мгновение перевела дыхание и хотела опуститься, чтобы отсосать ему. Он схватил меня, развернул, и я поняла. Я спустила штаны до колен и подняла зад. Мы собирались трахаться стоя. Я почти не могла развести ноги. Я чувствовала жар головки, ищущей меня. Слюна, которую я оставила на нём, помогала.

— Медленно, любовь моя, — попросила я, пока он проталкивался внутрь.

Я прикрыла рот собственной рукой, чтобы поймать стоны. Бесполезно. С такими сведёнными ногами я чувствовала всё: длину, толщину, каждый миллиметр. Он вжал меня в полку, где я храню банки с заготовками. Эта полка будет напоминать мне об этом каждый раз, когда я буду готовить. Он перестал двигаться, упёрся в заднюю стену и заставил меня самой двигать бёдрами. Было слышно, как мой зад ударяется о его таз. Я кончила снова — теперь с его членом внутри, ровно там, где я его и хотела.

Я опёрлась спиной о его грудь. Он всё ещё был внутри меня. Мы целовались через плечо. Я снова двигалась, медленно, коротко, точно. Я смочила пальцы и мастурбировала, пока он входил в меня мягко. Третий оргазм за день в чёртовой кладовке.

***

Мы разъединились. Он попросил, чтобы я отсосала ему. Я сказала, что времени уже нет. Он умолял. Я уступила. Он сжал мне волосы, и едва я успела лизнуть его ствол, как мы услышали, что из ванной с криком зовут меня по имени.

— Где полотенца?! — кричала Каролина.

Я вышла из кладовки с душой, висящей на нитке. У нас оставалось ещё пару минут, не больше. Я ответила что-то невнятное, сказала, что уже иду, и вернулась на кухню. Я оставила дверь кладовки приоткрытой и опустилась на колени на кафельный пол.

— Ты что творишь, сумасшедшая? — прошептал Матэо изнутри. — Заходи!

— Давай быстро, — сказала я ему.

Я вылизала ему член стоя на коленях, с всё ещё растрёпанной гривой и сорочкой, съехавшей наполовину. Времени не оставалось. Я придержала волосы одной рукой и высунула язык. Он дрочил у меня над лицом. Я хотела его сперму куда угодно: на тело, на грудь. В конце концов она окажется у меня во рту. Я проглочу её, глядя на него, и это был первый раз, когда он видел меня такой — с полностью отданным желанию лицом.

Пока Каролина вытиралась в нескольких метрах от нас, я была за этой стеной, на коленях, принимая струю за струёй. Первая попала мне на щёку, остальные — в рот. Я распробовала, сколько смогла, и проглотила.

Мы услышали, как открылась дверь ванной. Я поднялась и пошла по коридору. Матэо догнал меня, схватил за руку и большим пальцем вытер с моего лица то, что на нём осталось. Я медленно пососала его палец, глядя на него, как печать того, что только что произошло.

Остаток дня прошёл как ни в чём не бывало, с густым напряжением между нами, которое могли читать только мы двое. Каролина ни о чём не догадалась. Мы сели в мою машину и приехали на семейную вечеринку. Кто бы мог подумать, что в этой семье есть инцест. Интересно, не практикует ли его ещё кто-нибудь, или же я осмелюсь сделать это здесь, среди стольких доверчивых родственников.