Работа, которая уложила меня в постель с четырьмя кузинами

В тот день, когда я познакомился с Валерией, мне показалось, что удача наконец-то вспомнила обо мне. Она встретила меня улыбкой, которая обезоружила меня, и двумя поцелуями в щеки — такими теплыми и медленными, что у меня сердце забилось быстрее. Но спустя несколько часов, когда я познакомился с ее тремя кузинами, я понял, что меня никто не благословлял: меня поймала в ловушку компания из четырех прекрасных, наглых женщин, готовых превратить мою жизнь в американские горки, с которых мне уже не сойти.

Меня зовут Виктор, мне двадцать пять, и до той недели моей главной заботой было найти работу. Я окончил экономический факультет с натяжкой, прошел с десяток собеседований в банках и компаниях, и все они заканчивались одинаково: «мы вам позвоним», после чего звонка так и не было. Я жил с матерью, Еленой, которая растила меня одна, сколько я себя помнил, и когда тем июлем я окончательно скис, она без обиняков спросила, что со мной происходит.

— Ты бы вел учет в магазине? — сказала она, когда я рассказал ей правду. — У моей подруги Люсии сеть магазинов одежды, и ее давний бухгалтер скоро уходит на пенсию.

Собеседование оказалось обедом в торговом центре, больше похожим на допрос, чем на интервью. Люсия даже не взглянула на мое резюме. Она спросила, что я ем, каким спортом занимаюсь, сколько у меня было девушек и, почти мимоходом, что я знаю о бухгалтерии. К концу кофе она объявила, что я принят на испытательный срок: две недели буду учиться у Грегорио, ее старого партнера, а если он одобрит, то договор до конца года.

— Ты ей приглянулся, — сказала мне мать, когда Люсия ушла. — И зарплата, которую она предлагает, почти неприлична для твоего опыта. Не упусти шанс.

— Я и не знал, что твоя подруга такая красивая, — заметил я. — Она замужем?

— Одинокая мать, как и я, — рассмеялась она. — И у нее есть дочь, Валерия, куда красивее любой из нас. Она работает секретаршей у Грегорио. Если он тебя одобрит, ты будешь делить с ней кабинет.

В ту ночь я плохо спал, нервничая перед завтрашней проверкой. Но все мои страхи рассеялись в субботу. Я пришел заранее, и Грегорио появился точно по швейцарским часам. Это был пожилой, приветливый мужчина из тех, кто ценит, когда человек приходит раньше него.

— По описанию Люсии я сразу понял, что это ты, — сказал он, открывая офис. — Ей только не хватило сказать, в какой ты одежде придешь. Сейчас увидишь, во сколько приходит Валерия. Эта девчонка только и думает, что чатиться со своими тремя кузинами, а те, к моему несчастью, мои три единственные внучки, такие же упрямые, как она.

Он не успел закончить фразу, как влетел ураган. Валерия ворвалась, не дав ему закрыть дверь, чмокнула меня в щеки два раза так, что аж звенело, и, снимая куртку, бросила:

— Сегодня я пришла вовремя, дед. Не хотела произвести плохое впечатление на новичка. Надеюсь, мы поладим и ты не будешь меня ругать, как этот ворчун.

— По крайней мере, в первый день ты добилась того, чего я не могу добиться уже год, — рассмеялся Грегорио. — И как тебе бухгалтер, которого наняла твоя мать?

— На первый взгляд не против. Симпатичный, — сказала она, подмигнув мне, и села напротив.

Грегорио объяснил мне работу. Самым важным для него была инвентарная книга, которую он вел от руки, записывая каждую вещь, поступавшую со склада, вместе со штрихкодом. Когда я, пораженный, спросил, почему он не перевел все в компьютер, он пожал плечами.

— Я и так справляюсь, но я понимаю, что сейчас все делается через компьютер. Вот один, нераспакованный. У тебя три дня, чтобы доказать мне, что ты можешь вести остатки так же хорошо, как я.

Он ушел на кофе и на встречу, оставив меня с Валерией. Как только дверь закрылась, она рассмеялась.

— Не нужно мне ничего объяснять про ПК, он девственный. Посмотрим, сможешь ли ты наконец заставить деда отказаться от этих талмудов.

Пока она говорила — и очень много жестикулировала, в том числе ногами, — я успел как следует ее рассмотреть. Это была взрывная блондинка лет двадцати, с косой до середины спины и пронзительными голубыми глазами. Под облегающей футболкой на ней не было бюстгальтера, и соски нагло выпирали; из-под короткой плиссированной юбки выглядывали ноги, которые не давали мне сосредоточиться, а каждый раз, когда она закидывала ногу на ногу и снова раздвигала бедра, я мельком видел светлый треугольник ткани, прикрывавший ее пизду. В какой-то момент я совсем загляделся туда, куда не следовало, и она рассмеялась.

— Похоже, тебя больше интересует то, что видно под столом, чем то, что я тебе объясняю. Если ты и правда хочешь эту работу, сосредоточься на остатках. И не переживай, — добавила она, криво усмехнувшись и чуть шире раздвинув колени, — я тоже вижу, что у тебя там под столом растет, и меня это не смущает. Скорее, воспринимаю как комплимент. К тому же, тебе есть чем похвастаться.

Я покраснел как помидор и почувствовал, как член, уже упиравшийся в молнию, дернулся от ее слов. Чтобы скрыть смущение, я с головой ушел в работу. С ее помощью я связал компьютер с компьютером на фабрике и с терминалами шести магазинов, так что каждая вещь регистрировалась при поступлении и списывалась при продаже. На это ушло все утро и почти весь вечер. Мы заказали пиццу, продолжили сидеть у экранов, и после одиннадцати вечера программа наконец заработала безупречно.

Валерия, в восторге, поцеловала меня. Сначала это был просто легкий чмок, но увидев, в каком я состоянии — окаменевший, с круглыми глазами, — она снова поцеловала меня, на этот раз долго и глубоко, затолкав язык мне в самую глотку и укусив за нижнюю губу, прежде чем отпустить. Я почувствовал, как ее открытая ладонь скользнула по моей груди, затем ниже к животу и остановилась прямо над выпуклостью, будто пробуя почву.

— Ну надо же, — прошептала она мне в ухо, нагло щупая через брюки, — с тем, что у тебя там внизу, этой ночью ты развлечешь не одну. Позвони домой и скажи, что сегодня не придешь ночевать. Будем отмечать, что мы теперь коллеги. Я познакомлю тебя с остальными тремя. Они с тебя офигеют.

***

Я повел ее Mini кабриолет за город, толком не понимая, во что я ввязываюсь. По дороге она вывалила на меня первую бомбу.

— Поедем к Ванесе. Там будут Виоleta и Вера. Мы кузины: все четверо — внучки Грегорио, каждая дочь одной из его дочерей. Ну, Люсия — моя мать, а Люсия и три дочери Грегорио — не разлей вода. Твоя мать тоже была в этой компании.

— В какой компании? — спросил я, потому что она странно выразилась.

— Они обожают друг друга, Виктор. Мы подозреваем, что наши матери уже много лет состоят между собой в паре. Ни у одной никогда не было постоянного мужчины. Твоя была исключением, и поэтому ты и появился. Я тебя шокировала?

— Не шокировала, — признался я, ошарашенный. — Но ты меня просто вбила в пол. Хотя, если им так хорошо, кто я такой, чтобы их судить?

— По порядку. — Она улыбнулась, забавляясь моим замешательством. — Мы четверо как фишки в парчиси. Даже одеваемся в их цвета: я в синем, Ванеса в желтом, Виоleta в зеленом, а Вера в красном. Мы гоняемся друг за другом, ловим и съедаем целиком. Единственное, чего нам не хватает, чтобы играть по-настоящему, — это одной фишки. И мы думаем, что ею можешь быть ты.

Я сглотнул. Я не решился спросить, что за фишка, потому что уже начал догадываться. Мы проехали через шлагбаум частного поселка и припарковались перед огромным домом, окруженным садом. Валерия оставила меня одного на крыльце и уехала на машине в гараж.

Когда дверь снова открылась, я едва не рухнул навзничь. Сначала вышла Валерия, а за ней остальные три — все такие же эффектные и при этом совершенно разные. Они были одеты как она, в обтягивающую футболку и крошечную юбку, но каждая в своем цвете: Ванеса в желтом, брюнетка с зелеными глазами и кудрявой гривой; Виоleta в зеленом, рыжая с серыми глазами, веснушками и стрижкой под шлем; и Вера в красном, мулатка неясного происхождения, с глазами янтарного цвета и почти военной стрижкой, подчеркивавшей черты лица. Зато по фигуре они словно были клонами: все четверо одинаково потрясающие.

— Заходи, мужик, — рассмеялась Валерия. — А то смотришь на нас, как на призраков.

Я поздоровался с каждой и, благодаря хорошей памяти, угадал имя по цвету. Вера, мулатка в красном, удивленно рассмеялась.

— И откуда ты знаешь, что я Вера?

— Валерия в машине сказала мне про ваши цвета, — похвастался я. — И, если честно, вы четверо — самые красивые девушки, которых я встречал в жизни.

— Вот льстец… — сказала Виоleta, рыжая, одарив меня улыбкой, способной растопить лед. — Хотя наши матери сказали бы, что мы четыре злобные ведьмы.

Мы сели в гостиной, вокруг низкого стола. Вера и Виоleta принесли тележку с текилой, синим ликером и лаймовым соком. Вера начала готовить маргариты.

— Паскуалито… то есть, Виктор, ты хорошо переносишь алкоголь? — спросила она.

— Пара бокалов — и я уже плыву, — признался я.

— Отлично, — сказала Ванеса. — Сделай ему покрепче, нам нужно, чтобы он немного развеселился и мы смогли проверить, годится ли он на роль кости.

— На роль… кости? — спросил я, окончательно теряясь. — Что я должен делать?

— Ты ничего, — рассмеялась Валерия. — А что делают с костью, Виктор?

— Ну… бросают, — пробормотал я. — Чтобы посмотреть, какое число выпадет.

— Именно, — сказала она, довольная. — Посмотрим, кто из нас первой бросит тебя как кость. А потом поставим оценку — от одного до шести. По тому, что я видела под столом в кабинете, я думаю, у тебя точно больше трех. У тебя стояк был как палка и здоровенный, девочки. Вы не представляете, что нас ждет.

Все четыре прыснули со смеху, увидев мое лицо, полное ужаса. Я поднялся, оскорбленный и уверенный, что это жестокая шутка. Тогда они перестали смеяться и испуганно посмотрели на меня. Первой заговорила Вера.

— Прости, мы не знали, что это тебя заденет. Мы думали, что ты можешь оказаться идеальным мужчиной, чтобы проверить, стоит ли вообще быть с мужчиной. Если тебя это оскорбляет, мы просто выпьем и все. Но, пожалуйста, не рассказывай об этом нашим матерям. Они нас убьют.

Я медленно сел обратно. Я понял, что они говорят совершенно серьезно.

— Дайте-ка я пойму, — сказал я, глубоко вздохнув. — Вы правда все четверо хотите лечь со мной? Ни у одной из вас никогда не было мужчины? Вы считаете себя лесбиянками и сомневаетесь?

Все четыре кивнули, синхронно, словно отрепетировали.

— Слушайте, — сказал я, стараясь звучать взросло, — вы льстите мне сильнее, чем можете представить, потому что вы потрясающе красивы. Но у меня не работает на любопытстве. Мне нужно хотеть кого-то и чувствовать, что она хочет меня, а не ощущать себя экспериментом.

— А если мы тебя хотим? — сказала Виоleta и наклонилась вперед так, что ее колено коснулось моего. — Потому что, посмотри на себя: уже полчаса пытаешься спрятать то, что у тебя видно с того момента, как мы вошли. У тебя член выпирает сквозь ткань, Виктор. Он твердый, распухший, просится наружу.

Она была права, и это было видно. Рыжая встала, выхватила у меня из руки бокал и уселась мне на колени, оседлав меня, прежде чем я успел среагировать. От нее пахло лаймом и чем-то сладким. Когда она поцеловала меня, это было с жадностью, в которой не было ничего невинного: она кусала мои губы, заталкивала язык до самого горла и терлась горячей пиздой о бугор в брюках, и мои последние сомнения рассыпались.

— Начну я, раз уж я самая смелая, — пробормотала она мне в рот. — А вы смотрите и учитесь. И ты, Виктор, спокойно: если скажешь «нет» сейчас, у тебя на пол упадет самая любимая фигура на доске. Закрой глаза и дай себя оттрахать.

Я почувствовал руки остальных трех раньше, чем увидел их: одна легла мне на затылок, другая расстегивала рубашку пуговица за пуговицей, третья скользила по груди и уверенно спускалась к ремню. Ванеса прикусила мне мочку уха и шептала грязные вещи, пока Валерия шептала с другой стороны, чтобы я расслабился, что они сами обо всем позаботятся. Виоleta сорвала с себя футболку и ткнула мне сиськи в лицо: две маленькие, упругие сиськи с розовыми торчащими сосками, твердыми как камешки. Я поочередно пососал их, потягивая губами, пока она стонала и направляла мою руку под юбку, к крошечной ткани зеленых трусиков, уже мокрых насквозь. Я отодвинул резинку и двумя пальцами с размаху вошел ей в пизду. Она была раскрыта, горячая, скользкая.

— Черт, какая же ты мокрая, — прорычал я.

— Мы все такие, — ответила мне Ванеса на ухо и взяла мою другую руку, чтобы завести ее под собственную юбку. Ее желтая пизда, без трусиков, липко текла мне на пальцы. — Нас ни один мужик никогда не трогал, придурок. И сегодня ночью мы все четверо попробуем твой член.

— Не так быстро, — возразила Вера, со смехом оттаскивая Виоletу с моих колен. — Мы же сказали, по очереди. Иначе не сможем ставить оценки.

— К черту очереди, — сказала Валерия и опустилась на колени между моих ног.

Она одним рывком стянула мне брюки и трусы до колен, и мой член подпрыгнул вверх, твердый и уже сочащийся предсеменем. Все четыре на секунду уставились на него, будто никогда не видели такого близко. Первой очнулась Валерия. Она опустила голову и вылизала его целиком сверху вниз, от яиц до головки, с выверенной медлительностью, а потом взяла в рот до самого основания. Одной рукой она схватила меня у корня, другой — за яйца, и начала сосать с жадностью, поднимаясь и опускаясь, сильно втягивая, когда доходила до верха, и издавая похабный влажный звук каждый раз, когда отрывалась, чтобы вдохнуть.

— Покажи мне, — услышал я голос Ванесы, которая опустилась рядом с ней.

Валерия вынула его, блестящего от слюны, и подала своей кузине, как будто передавала мороженое. Ванеса заглотила его резко, с меньшим мастерством, но с большим голодом, давясь и снова пытаясь, широко раскрытыми зелеными глазами глядя на меня снизу. Сзади Виоleta уже сняла с себя юбку и трусики, а Вера вылизывала ей пизду, стоя на коленях на ковре, и руками сжимала ей задницу, пока рыжая дергала ее за короткие волосы.

— Пососите как следует, — задыхаясь, сказала Виоleta, распахнув рот. — Разогрейте его мне, я хочу его внутрь уже сейчас.

Вера оставила ее пизду и подошла ко мне, все еще с блестящим подбородком от соков Виоletы. Она поцеловала меня в рот, передавая мне этот вкус, а потом тоже опустилась сосать рядом с другими двумя. Все трое по очереди обхватывали мой член, как будто четыре рта дрались за конфету: Валерия — у основания, Ванеса — за головку, Вера поочередно вылизывала мне яйца, и они снова менялись. Я откинул голову назад, хватая женские головы обеими руками, не зная, кого сильнее прижать к своему стволу.

— Хватит, — приказала Виоleta с дивана, лежа на спине и раздвинув ноги. — Тащите его ко мне, пока он не кончил вам в рот и мне не достался мой черед.

Меня подняли втроем и подвели к дивану. Виоleta перехватила мой член рукой, потерла его о свою раскрытую розовую пизду, несколько раз провела по клитору — дрожа, кусая губу — и одним толчком вогнала его в себя до упора. Я вскрикнул одновременно с ней. Она была узкой до невозможности, горячей, такой мокрой, что звук траха был слышен громче смеха остальных.

— Трахай меня, — задыхалась она, вонзая мне пятки в задницу. — Трахай меня сильно, сука, я всю жизнь это представляла.

Я вколачивался в нее изо всех сил, вцепившись в ее бедра, глядя, как мой член входит и выходит, блестя, как у нее трясутся веснушчатые сиськи с каждым ударом. Вера забралась позади нее, прижимая свою мулатскую пизду ко рту Виоletы, которая вылизывала ее, пока я ебал ее сзади. Ванеса прижалась к моей спине и вылизывала мне затылок, одновременно засовывая руку между моих ног, чтобы ласкать яйца снизу.

— Помедленнее с ним, — распоряжалась Валерия, стоя и глядя на все это, с руками между собственных бедер. — А то он кончит раньше времени, и мы не закончим партию.

Я вышел из Виоletы вовремя, и мой член опасно пульсировал. Она жалобно застонала, когда я оставил ее пустой.

— Теперь Вере, — сказала Валерия. — Вставай на четвереньки, кузина.

Вера развернулась и подставила мне свой зад, с красной юбкой, задранной вверх, и темной пиздой, выглядывающей между бедер — распухшей и мокрой. Я взял ее за ягодицы двумя руками, раздвинул их и вогнал член одним мощным толчком. Она издала глухой стон и подалась назад, требуя еще.

— Черт, черт, — задыхалась она, пока я трахал ее по-собачьи, — вот так, еще, глубже, до самого конца, не останавливайся.

Ванеса опустилась на колени снизу, лицом вверх между бедер Веры, и вылизывала ей клитор каждый раз, когда я выходил. Рыжая Виоleta, уже без одежды, села Вере на лицо, и та, держась за ее бедра, ела ей пизду, пока я долбил ее сзади. Валерия, единственная еще почти одетая, стянула свои синие трусики и мастурбировала стоя, глядя на нас, вводя и выводя два пальца из своей светлой пизды.

— Теперь я, — объявила она хриплым голосом и влезла в свалку, оттолкнув Веру.

Я лег на спину на ковер, а Валерия уселась сверху, направляя мой член рукой внутрь. Она начала скакать на мне медленно, опираясь руками мне в грудь, раскачивая бедра в медленном, глубоком ритме, который почти заставил меня кончить в первую же минуту. Ее русая коса свисала спереди и терлась о ее обнаженные сиськи каждый раз, когда она поднималась и опускалась.

— Смотри, как твой член входит в твою коллегу, Виктор, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — С понедельника, когда дед не будет смотреть, ты будешь держать ее вот так между ног.

Ванеса без предупреждения уселась мне на лицо и закрыла мне весь мир своей кудрявой желтой пиздой. Она подалась бедрами, и я высунул язык, чтобы вылизывать ее от ануса до клитора, по всей длине. Она вцепилась в спинку дивана, стоная, пока терлась об мой рот. Вера и Виоleta уже лежали рядом со мной на полу, целуясь друг с другом и трусь своими пиздами одна о другую, не переставая смотреть, как Валерия меня ебет.

— Смена, — вдруг объявила Валерия. — А то этот слишком долго держит меня в стояке. Ванеса, слезай и попробуй.

Ванеса слезла с моего лица, с блестящим подбородком, и заняла место Валерии на члене. Она с размаху опустилась до самого конца, коротко вскрикнув, и начала бешено подпрыгивать, придерживая свои сиськи, чтобы они не били ее по лицу. Валерия тем временем села мне на рот, чтобы я вернул ей должок, и я вылизывал ей пизду изо всех сил, что у меня еще оставались, смакуя ее кисло-сладкую влажность.

Я продержался сколько смог, а это было не так уж долго, как хотелось бы моей гордости. Когда они поняли, что мне уже недолго, то в мгновение ока организовались, будто репетировали это заранее. Ванеса отстранилась от члена и опустилась на колени рядом со мной. Валерия слезла с моего лица и устроилась с другой стороны. Виоleta и Вера встали напротив, образовав полукруг вокруг моего дрожащего члена.

— Кончай нам в лица, — приказала Вера, хватая мой член рукой и энергично дергая его. — Все хотят попробовать.

Именно Виоleta, сосавшая мне яйца снизу, заставила меня взорваться. Я издал глухой рык и выпустил первую длинную струю, попавшую Вере в щеку и стекшую к ее открытому рту. Вторая упала на губы Виоletы, и она высунула язык, собирая ее, не переставая смотреть на меня. Третья, уже слабее, — на подбородок Ванесы. Последняя — на сиськи Валерии, и она размазала ее двумя пальцами и отправила их себе в рот. Все четыре засмеялись, переправляя сперму языком изо рта в рот, целуясь вокруг моего все еще твердого члена и вылизывая меня до последней капли, словно не хотели ничего терять.

Я рухнул, выжатый до предела, с рваным дыханием. Они еще какое-то время продолжали возиться между собой, доедая остатки меня, трогая друг у друга пизды, пока тоже не повалились, вспотевшие и удовлетворенные, смеясь как девчонки, только что открывшие новую игрушку.

— Ну что, — сказала Вера, падая рядом со мной и проводя пальцем по моей груди, — какую оценку ставим?

— Пять, — вынесла вердикт Виоleta. — Шестёрку он получит, когда выдержит целую партию и не кончит в первом же раунде.

— Тогда придется его натренировать, — сказала Валерия и поцеловала меня в потный лоб. — К счастью, с понедельника он у нас в офисе каждый день.

Я закрыл глаза, измученный и счастливый, думая, что мать слишком скромно говорила мне о зарплате. Эта работа, без всякого сомнения, обещала стать самой трудной для отказа за всю мою жизнь.