Транс

Говорили, что на главную роль он не годится. Но эта задница, шепнул продюсер с камерой у лица, у этой задницы в индустрии есть будущее.

Белые леггинсы просвечивали под толстовкой, и я поняла, что этой ночью в пустой маршрутке водитель будет смотреть на меня иначе.

Он закрыл дверь ванной, посмотрел на себя в зеркало в короткой блузке и мокром кружеве и понял, что этой ночью пути назад уже не будет.

Той ночью мне вкололи первую порцию гормонов и заставили выбросить всю мужскую одежду. «Скоро увидишь, как похорошеешь», — улыбнулась она.

Когда он открыл пакет, внутри оказались бордовый бюстгальтер и записка: «Привыкайте к ощущениям. Завтра начнём всерьёз». Назад пути не было.

Той ночью я надела юбку, колготки и каблуки, которые прятала в шкафу. Я не знала, что по ту сторону площадки кто-то уже наблюдал.

Я думала, это будет спокойный вечер перед телевизором, пока босая нога моей сводной сестры не поползла по моему бедру и один вопрос не изменил всё.

Одной карты младше его оказалось достаточно, чтобы та розовая клетка перестала быть шуткой и стала моей новой реальностью на целых два месяца.

Я видел, как она прошла путь от робкого мальчика до ослепительной женщины. В тот жаркий вечер, когда пицца остывала на столе, она первой наклонилась ко мне для поцелуя.

Я одна работаю в ночную смену, и у нас никогда ничего не происходит. Пока красный спорткар не остановился у колонки, и из него не вышли самые длинные ноги, какие я когда-либо видела.

Я думал, что на четыре дня дом будет полностью в моём распоряжении. Я не учёл, что у него есть ключи, камеры и любопытство, о котором он мне никогда не говорил.

Когда она вышла из душа и сняла фуляр, я понял, что Даниэла скрывает нечто, что полностью изменит наши выходные на пляже.

«Спускайся ровно в девять. Хорошо вымытым, побритым и без трусов. Сегодня мы будем использовать тебя вдвоем». Я выключил телефон дрожащими руками и начал считать часы.

Мои родители говорили, что соседке снизу нельзя верить. А я лишь знал, что каждый раз в лифте рядом с ней у меня перехватывает дыхание.

Я ходил в офис с плагом и чулками под одеждой, мечтая о том, что сделает со мной жена по возвращении. В ту ночь на сцене всё изменилось.

Она могла затуманить желанием целый город, но этой ночью именно Рената щёлкнула замком, спрятала ключ в карман и улыбнулась ей как влюблённая тюремщица.

Она оставила чемоданы на кровати и велела мне примерить каждую вещь. В ту ночь я поняла, что путешествие — не цель, а проверка того, насколько я ей принадлежу.