Хозяйка ранчо и её дочь дали нам больше, чем приют

Ветер на жужуйской пуне не предупреждает. Ещё мгновение назад небо было чистым, с той глубокой синевой высокогорья, что обманывает своей красотой, а потом чёрные тучи накрыли всё без единого шанса на спасение. Андрес и Игнасио узнали это самым паршивым способом — в четырёх часах ходьбы от последней деревни, с тяжёлыми рюкзаками, которые теперь впитывали воду, как губки.

— Если за десять минут ничего не найдём, ставим палатки прямо здесь, — сказал Игнасио, с капюшоном, прилипшим к лицу, и с грязью, залепившей ботинки до щиколоток.

— Смотри туда, — ответил Андрес, указывая на запад.

Сквозь дождь и туман угадывались огни. Слабые, оранжевые, но всё же огни. Они ускорили шаг по дороге, превратившейся в ручей, перелезли через ржавую изгородь и пересекли поле, где паслись лами, равнодушно проводившие их взглядом. Постройка была маленькой: стены из самана и крыша из старых листов жести, одно-единственное окно, из которого лился свет.

Они постучали. Подождали. Постучали сильнее.

Дверь открылась, и появилась Елена.

Ей было около шестидесяти пяти. Тёмные волосы с проседью, собранные в толстую косу, кожа, загрубевшая под высокогорным солнцем, и тёмные глаза, которые без спешки окинули их с головы до ног. На ней было толстое шерстяное платье, которое не могло до конца скрыть то, что было под ним: большие груди и широкие бёдра, свободно наполнявшие ткань.

За ней появилась её дочь.

— Я София, — сказала молодая женщина, стоя в дверном проёме. Тридцать лет, те же тёмные волосы, что и у матери, только распущенные по плечам, и соблазнительная фигура, которую одежда не могла скрыть.

— Простите, что беспокоим в такое время, — сказал Андрес, дрожа. — Нас застала буря в дороге. Мы туристы. Можно нам укрыться у вас на ночь?

Елена ещё секунду смотрела на них, не двигаясь. Потом отступила в сторону.

— Заходите.

***

Кухня была маленькой, но тёплой. Чугунная печка в углу отдавала такой жар, что он почти сразу пробрал их до костей. София налила им мате-кочидо и поставила миску супа, который Андрес съел, не поднимая глаз. Игнасио сделал то же самое.

Елена села напротив них по другую сторону стола и наблюдала, как они доедают.

— Там есть комната с двумя кроватями, — сказала она. — По двести песо с каждого, за ночь и завтрак.

— Согласны, — сказал Игнасио без колебаний.

— Есть и другой вариант, — добавила Елена тем же тоном, каким можно было бы говорить о погоде. — По триста с каждого. Включает комнату, завтрак и наше общество. На всю ночь.

Повисла тишина. Снаружи дождь всё так же стучал по жестяной крыше.

София стояла рядом с печкой. Она смотрела на них из-под ресниц. Не то чтобы улыбалась, но в её выражении было что-то явно не нейтральное.

Андрес посмотрел на Игнасио. Игнасио уже доставал кошелёк.

— Договорились.

Елена взяла купюры и убрала их в фартук с тем же спокойствием, с каким сказала всё остальное. Она встала и выключила лампу на кухне.

— Идёмте.

***

Комната была с двумя узкими кроватями, разделёнными прикроватным столиком, на котором горела свеча. Тени метались по стенам. Дождь снаружи был непрерывным шорохом.

Елена заперла дверь и повернулась к ним.

— Мокрую одежду — снять.

Она сказала это без церемоний, и пока они снимали промокшие вещи, она тоже начала раздеваться. Платье одним движением упало на пол. Под ним на ней ничего не было.

Груди Елены были большими и тяжёлыми, с тёмными уже стоявшими сосками. Живот — мягкий, бёдра — широкие, а между ними — тёмные густые волосы. Это было тело женщины, не извиняющейся за свои годы, и что-то в этой уверенности встряхнуло Андреса неожиданным для него образом.

София медленно разделась перед Игнасио. Бюстгальтер упал, и её груди освободились: более упругие, чем у матери, с розовыми сосками, направленными вверх. Она спустила юбку и осталась стоять обнажённой, глядя на него.

— И чего вы ждёте? — сказала Елена.

***

Игнасио схватил Софию за талию и повёл к правой кровати. Она встретила его лицом к лицу, ладонями на его груди, и потянулась к его рту. Они целовались, пока он руками скользил по её спине и добирался до круглых, тугих ягодиц.

— Снимай уже, — сказала София ему в губы.

Он подчинился. Спустил боксеры, и его член подпрыгнул, встав колом. София взяла его рукой и медленно сжала, оценивая.

— Вкусный, — сказала она и легла на спину, разведя ноги.

Игнасио устроился между ними и вошёл понемногу. София издала короткий, острый звук, а затем начала двигать бёдрами, чтобы поймать его глубже.

Андрес тем временем остался стоять перед Еленой. Она протянула руку и сжала его член поверх всё ещё надетых штанов. Сжала. Он тут же окаменел под этим давлением.

— Снимай, — приказала Елена.

Он разделся. Она без стеснения посмотрела на него, едва заметно кивнула и легла на другую кровать, раздвинув ноги.

— Вставляй, — сказала она прямо.

Андрес встал между её бёдер и толкнул. Она оказалась горячей и влажной. Её тело приняло его легко, сжимая изнутри силой, от которой он удивился. Он начал двигаться медленно, чувствуя, как она отвечает, как её бёдра поднимаются ему навстречу с каждым толчком.

— Сильнее, — приказала Елена.

Он толкнул сильнее. Стон Елены был низким и непрерывным, без пауз. Стоны Софии на соседней кровати были выше, более рваными, словно каждый раз, когда Игнасио входил в неё глубоко, из неё вырывался новый звук.

Комната наполнилась жаром и звуком кожи о кожу. Свеча отбрасывала тени, которые удлинялись и укорачивались с каждым движением.

***

Спустя какое-то время София подняла голову с другой кровати.

— Мама, поменяемся?

Елена кивнула, не отвечая словами. Она сказала Андресу, чтобы тот сел. Он подчинился, а она перешла к другой кровати, где Игнасио уже ждал, полулёжа. Без всяких предварительных ласк Елена взяла его член в руку и взяла в рот.

Сначала она сосала медленно, языком и губами, пока Игнасио закрывал глаза и откидывал голову на подушку. Потом глубже, опускаясь туда, куда не все добираются, без видимого усилия. Опыт Елены чувствовался в каждом её движении: без спешки, точно, с полным знанием того, какое давление нужно и когда.

— Возьми всё, — хрипло сказал Игнасио.

Елена подняла на него глаза, не прекращая сосать, и в этом взгляде было что-то между забавой и вызовом.

София тем временем уже уселась верхом на Андреса и направляла его рукой к своему входу. Она опустилась медленно, и Андресу пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить тут же. Она начала скакать на нём медленными, круговыми движениями, с грудями, почти касавшимися его лица.

— Потрогай их, — сказала София, наклоняясь вперёд.

Он взял их руками и по очереди стал сосать ей соски — сначала нежно, потом сильнее. Она ускорила ритм над ним.

***

Елена оторвалась от рта Игнасио с влажным звуком и встала на четвереньки на матрасе, глядя на него через плечо.

— Давай сзади, — сказала она.

Игнасио устроился у неё за спиной и вошёл одним толчком. Елена издала долгий, низкий стон и начала подаваться назад, чтобы он вошёл глубже. Он взял её за широкие бёдра и стал трахать с ровным ритмом, чувствуя, как тело женщины отвечает на каждый удар.

— Жёстче, — попросила Елена, уткнувшись лицом в подушку.

Игнасио толкнул жёстче. Удары его тела о крупные ягодицы Елены заполнили комнату.

София, только что кончившая на Андреса с криком, который она заглушила рукой, перевела дух и посмотрела на другую кровать. Она наблюдала, как её мать трахают сзади, как тело дёргается с каждым толчком, как качаются большие груди.

— Смотри, как ты её трахаешь, — сказала она Игнасио хриплым голосом.

Андрес всё ещё был твёрд. София это заметила, и прежде чем он успел что-либо сказать, она повернулась и посмотрела на него через плечо.

— Хочешь попробовать в задницу? — спросила она прямо.

Он замялся на секунду.

— Если хочешь ты.

— Спроси ещё раз.

София встала на четвереньки у края кровати. Андрес сплюнул на руку и смазал её, затем прижал головку к тугому отверстию. Он осторожно толкнул, чувствуя сопротивление, и София выдохнула длинно, пока он медленно входил внутрь.

— Сначала медленно, — сказала она, вцепившись пальцами в матрас.

Андрес подчинился. Он продвигался по сантиметру, пока не оказался внутри, и замер. София глубоко вдохнула.

— Теперь давай.

Он начал трахать её в задницу. Сначала медленно, потом быстрее, когда её стоны подсказали ему. Тело Софии отзывалось на каждый толчок звуком, который становился всё более настойчивым, всё непрерывнее.

***

Первая разрядка Игнасио пришла вскоре после этого. Елена почувствовала, как он напрягся внутри неё, и поняла, что сейчас будет.

— Снаружи, — сказала она.

Он вышел и кончил на спину Елены, с стоном, который не пытался сдержать. Она почувствовала тепло на коже и ничего не сказала.

Андрес кончил почти одновременно. Он излился внутрь Софии, которая тоже была на грани, и они оба на мгновение замерли, сжавшись телами друг к другу.

Все четверо тяжело дышали на двух кроватях, молча, пока свеча продолжала гореть, а дождь продолжал лить.

Первой пошевелилась Елена. Она встала, сходила в ванную и вернулась с тазом тёплой воды и несколькими тряпками. Она молча протёрла сначала собственную спину, потом предложила одну Софии. Оба мужчины вытерлись сами.

— Ночь длинная, — сказала Елена, снова ложась. — Если хотите продолжать, продолжаем.

***

Они продолжили.

Следующий час все четверо перемещались между кроватями с новой, неожиданной для них самих привычностью, будто знали друг друга давно. София легла между двумя мужчинами, пока Елена направляла их с той спокойной властностью, с какой действует человек, точно знающий, что делает. Когда у Софии был член во рту и ещё один входил сзади, она закрыла глаза и отдалась ритму. Её стоны были непрерывными, без пауз.

Елена участвовала, когда хотела. Она села верхом на Игнасио, когда тот лежал, без предупреждения ввела его в себя и начала ездить с нарочито медленной ленивостью, от которой его сводило с ума. Она смотрела ему в глаза, пока делала это. Он не знал, куда смотреть сначала: на лицо Елены или на большие груди, покачивавшиеся перед ним.

— Хватай их, — сказала она.

Он схватил.

Вторая волна оргазмов была более разрозненной, не одновременно. София кончила первой, с руками на голове Андреса. Игнасио — потом, внутри Елены, по её прямой просьбе. Сама Елена — в конце, без спешки, с низким, непрерывным звуком, который поднялся до вершины и медленно стих.

***

Когда рассвело, буря уже закончилась. Андрес на минуту вышел во двор с земляным полом и увидел, что альтиплано окутано низким туманом, а зубчатый гребень гор выглядывает над ним, словно зубы. Это был тихий, холодный пейзаж, не имевший ничего общего с тем, что произошло внутри.

Елена была на кухне, когда он вернулся. На ней снова был фартук, и она что-то помешивала в кастрюле. Она налила ему миску горячего молока, даже не спросив, хочет ли он.

— Как долго вы в пути? — спросила она, не поднимая глаз от огня.

— Три недели, — ответил он.

Она кивнула.

— Видно.

Больше она ничего не сказала. И не нужно было.

Игнасио спустился через полчаса, а за ним — София. Все четверо позавтракали вокруг маленького стола, пока сквозь окно едва пробивалось солнце. Никто особенно не разговаривал. Это было спокойное молчание людей, которые уже знают друг о друге всё, что нужно знать.

Когда они надели рюкзаки, чтобы уходить, Елена стояла в дверях.

— Если снова будете проходить мимо, — сказала она, — знаете, где это.

София, оставаясь внутри, подняла руку на прощание.

Они пошли вниз по грунтовой дороге к долине. Туман постепенно поднимался. Долгое время никто не говорил, пока наконец Игнасио не открыл рот.

— Эта женщина точно знает, что делает.

— Да, — сказал Андрес.

И они пошли дальше.