А тот поцелуй в щёку повернул его к моему рту, и, хоть я не раскрыла губы, я почувствовала его язык. Тогда я поняла: остановить собственного сына будет куда труднее, чем я готова признать.
Я спустился на кухню за стаканом воды в три часа ночи. То, что я там нашёл в тишине дома, не должно было случиться никогда.
Я оставил виллу отца ради дома деда с бабкой в деревне. И не представлял, что моя тётя, самая набожная в деревне, окажется голой в моей кровати из-за конверта, набитого купюрами.
Её мать назвала меня мечтателем, а отец унизил меня у машины. Когда всё закончилось, Елена спустилась по лестнице, взяла меня за руку и увела в свою комнату.
Я смотрел, как она складывает простыни в этих светлых леггинсах, и молился, чтобы она не заметила бугор в моих шортах. Пока однажды не повернулась и не спросила, почему я так на нее смотрю.
У него был дорогой костюм и взгляд, которым он подавлял всех за столом, но он не мог перестать смотреть мне на ноги. И я точно знала, что с этим сделаю.
На ней были 36-й размер, белые и идеальные ступни, и в тот день с сангрией я решил, что должен засунуть их себе в рот, даже если это будет при всех.
Каждую ночь я просыпаюсь, весь в поту, с одной и той же сценой: донья Вильма запирает дверь, натягивает перчатки и обещает, что на этот раз смеха не будет.
Я попросила его представить мою руку на его бедре. Я не ожидала почувствовать, как его дрожь передалась мне — и что транс окажется и моим тоже.
В машине, с его рукой на руле и моей между его ног, я поняла: в эту ночь правила устанавливаю я. И он подчинится каждому.
Я держала её в клетке рядом со столом, на четвереньках, пока мои друзья ели и бросали ей остатки на металлический поддон. Это было только начало.
Когда она спускается завтракать в футболке и трусиках, я таю изнутри и понимаю: эти выходные в загородном доме станут последними, когда я ещё смогу молчать.
Когда я занёс её чемоданы и она без малейшего стыда присела передо мной, я понял, что эти дни под моей крышей пойдут совсем не так, как я себе представлял.
Я месяцами молча фантазировал о ней. В тот день, во время урока, она подняла глаза от книги и сказала мне: тебе надо быть аккуратнее с дверью в ванной.
Когда я открыл папку с недавними файлами, они появились миниатюрами. Я хотел быстро закрыть её, но она уже смотрела на экран вместе со мной, молча.
Я прочла каждое слово, которое он писал другой, и вместо ярости почувствовала жар между ног, которого не узнавала. Тем днем я перестала быть невидимой.
До моей поездки оставались дни, когда она позвала меня с невинной просьбой. Никто из нас не думал, что мы окажемся заперты в темноте и без одежды.
Эсперанса никогда не представляла, что сможет так смотреть на другую женщину, пока Марисоль не обняла её у огня и их губы случайно не соприкоснулись. Сначала случайно. Потом — уже нет.
Ночью я проснулся от жажды и увидел приоткрытую дверь. То, что происходило по ту сторону коридора, пригвоздило меня к месту.
Я открыла дверь, ожидая обычного продавца. Но не ожидала, что буду смотреть, как у неё сбивается дыхание каждый раз, когда мой халат распахивается чуть шире.
