Анал

Два года я игнорировала взгляды своего начальника и молчаливые оскорбления его жены. В тот вечер, когда последний сотрудник выключил свет, я перестала игнорировать всё.

Она вошла в класс медленно, с бледным лицом и такой гримасой боли, когда садилась, что скрыть это было невозможно. Мне понадобились дни, чтобы вытянуть из нее правду.

Когда София опустилась на стул и я увидела, как у неё исказилось от боли лицо, я поняла: грипп — ложь, а случившееся намного хуже, чем я думала.

Кваме припарковал фуру в полдень, а к утру следующего дня уже оставил свой след в трёх разных телах. Одни искали его, другие просто сдавались.

Жена моего начальника называла меня сукой в личных сообщениях. Если уж она так обо мне думала, этим вечером я собиралась полностью подтвердить её правоту.

Когда нас остановили в темноте, я думала только о побеге. Я и представить не могла, что спустя часы буду хотеть, чтобы это не заканчивалось.

Я увидел Romina на вечеринке: она вошла с такой уверенностью, что я сразу захотел ее. Наутро я и представить не мог, что знакомство с ее дочерью перевернет все.

Он месяцами слышал от меня «нет». Когда я увидела тот телефон в витрине, то точно знала, что могу попросить взамен.

Я был отцом-защитником, верным мужем, человеком, отвергавшим всё, что выходило за рамки нормы. До той ночи в загородном доме.

Мы три месяца согласовывали каждую деталь. Когда Диего открыл дверь, а за ним я увидел его мать, стало ясно: назад дороги уже нет ни для кого из четверых.

Родриго каждый день смотрел на мою задницу в офисе и не решался на шаг. Пока я не прочитала, что его жена обо мне думает, и не решила: она права.

Под душем её пальцы закончили то, что он начал в той комнате. И она поняла, что трёх дней будет мало.

Когда Маттео вышел из воды в мокрых плавках, я понял, что моя жена не отпустит этот день, не укусив то, что ей не принадлежит.

Годами я возила в машине рюкзак со всем своим бельём — на всякий случай. В тот четверг момент наконец настал.

Когда я увидела его имя на экране, у меня сжался живот. Две недели я вспоминала его рот и руки — и вот он снова здесь, будто ничего не было.

Я месяцами смотрел на него в раздевалке, не решаясь. В тот вечер, когда он предложил подняться к нему, я понял: сейчас или никогда.

Когда я вышла из лифта, а стринги уже промокли, а платье прилипло к потной коже, я поняла: тот текильный вечер не ограничится одной только текилой.

В тот вечер я решила, что пересплю с ним любой ценой, даже если придётся одеться ради него и подойти без всякого стыда. То, что случилось потом, заставило меня дрожать.

Я увидел её на четвереньках на сухой траве, с пушистым хвостом, покачивающимся между ягодицами, и понял: этот воскресный вечер не будет похож ни на один другой.

Когда Валерия положила мне руку на затылок и толкнула вниз, я понял, что этой ночью перейду черту, после которой назад уже не вернуться.