Анал

Говорили, что на главную роль он не годится. Но эта задница, шепнул продюсер с камерой у лица, у этой задницы в индустрии есть будущее.

В тот миг, когда я встал на колени перед двоюродным братом, я перестал быть тем, кем был. Всё, что было потом, навсегда изменило моё тело.

Белые леггинсы просвечивали под толстовкой, и я поняла, что этой ночью в пустой маршрутке водитель будет смотреть на меня иначе.

Годами я тайком носила одежду сестры. В ту ночь, когда он ждал меня в гостинице, я перестала притворяться и стала той, кем всегда была.

Я приняла приглашение, спрятав бельё в сумку. Я не представляла, что камеры не будет, и что настоящим планом была я.

Он закрыл дверь ванной, посмотрел на себя в зеркало в короткой блузке и мокром кружеве и понял, что этой ночью пути назад уже не будет.

Неделями я носила кружевное бельё под одеждой, но в ту ночь, оставшись одна, решила окончательно стать женщиной, какой он хотел меня видеть.

Я прихожу домой, раздеваюсь в кресле и теряю счёт. Это моя рутина, моя тайна, единственное, что мне действительно нужно в конце дня.

Я был один, жара была невыносимой, а тёплая вода стекала по моей коже. Тогда мне пришла в голову идея, которую я месяцами представлял и на которую так и не решался.

Я заказал пина-коладу в пляжном баре, и официант принёс её с улыбкой. На второй день я понял: его обслуживание выходит далеко за пределы бара.

Той ночью мне вкололи первую порцию гормонов и заставили выбросить всю мужскую одежду. «Скоро увидишь, как похорошеешь», — улыбнулась она.

Первый клиент попросил меня о том, чего не было в моём договоре. Когда я вернулся в комнату, Сальвадор дышал так, будто не спал уже несколько часов.

Такси приехало в половине третьего. Я поднялся на четыре этажа с двумя пакетами в руках и уверенностью, что пути назад уже нет.

Я брил все тело, тайком носил чулки и пояс для чулок. Никогда не думал, что корпоративный конгресс закончится тем, что я отдамся другому мужчине.

Когда в дверь ванной постучали три раза, я решил, что это Карла. Но вошёл он — не дожидаясь ответа, босой и с обнажённой грудью.

В парке было пусто в девять. Когда в конце тропинки появились три тёмные фигуры, я понял, что домой вернусь уже не тем человеком.

Неделями я показывался ей перед камерой. В ту ночь она одним шепотом попросила о том, что навсегда изменило мое представление о собственных желаниях.

Октавио расхаживал голышом у бассейна как трофей, не подозревая, что у жены и ее подруги уже есть план на этот день.

В тот вечер я искала что-то другое, что-то, что вырвало бы меня из скуки. Я нашла незнакомца, готового смотреть, пока я позволяла себе быть увиденной.