Моё признание: что произошло в заднем ряду
Не прошло и пяти минут фильма, как его рука уже полезла мне под шорты, а я вместо того, чтобы оттолкнуть её, молилась, чтобы никто в зале не обернулся и не увидел нас.
Не прошло и пяти минут фильма, как его рука уже полезла мне под шорты, а я вместо того, чтобы оттолкнуть её, молилась, чтобы никто в зале не обернулся и не увидел нас.
Я знала правила: час, без оговорённых границ, четверо против меня. Но не знала, насколько сильно мне понравится терять контроль в их руках.
Когда с меня сняли красный ошейник и надели зеленый, я поняла: теперь уже ничто не помешает этим клыкам вонзиться в самое чувствительное в моем теле.
Он плюнул в ведьму, пока двое рабов держали его. Она улыбнулась, слизнула презрение с его щеки и пообещала превратить его в свой следующий шедевр.
Он встал, широко раздвинув ноги и сцепив руки за спиной, дрожа. Он месяцами мечтал об этом мгновении, а она ещё даже не взглянула на него.
Я провёл всю ночь в ожидании, привязанный к кровати в том доме, зная, что в воскресенье она вернётся, чтобы завершить начатое.
Я вошла в комнату в образе мима, с плащом поверх белья и с уверенностью, что этой ночью сделаю то, о чём никогда не пожалею.
В тот вечер она отодвинула занавеску подсобки, зная, что выполнит каждый приказ, как бы унизителен он ни был.
Она врубила отопление на полную, чтобы никто из них не переставал потеть. Ей нужны были уставшие, грязные и голодные на всё, что она им прикажет.
Я спустился к ней, думая, что это обычная просьба между соседями. Она встретила меня улыбкой, не допускавшей вопросов, и приказом, которому я не сумел отказать.
Приехал на ферму с брендовой одеждой и городскими понтами. А они оказались с мозолистыми руками, острым ножом и желанием быстро сбить с меня спесь.
Я приехала разбитой после смерти родителей. Вероника пообещала, что в Бразилии я научусь забывать, но я и не думала, как именно меня утешит собственная сестра.
Тридцать два градуса, спящий ребёнок и одна колода карт между ними. Когда она спросила, на что он хочет поставить, он ответил единственным, о чём всю неделю не решался сказать.
Три джин-тоника, двое почти незнакомых коллег и диван. То, что началось как офисная беседа, превратилось в самую неожиданную ночь моей жизни.
Он сказал, что я смогу уйти, когда расплачусь с ним за долг. У той двери не было цепей, но мои ноги всё равно не сдвинулись с места.
Она встала раздражённая, потому что он смотрел футбол и даже не замечал её. Она не знала, что этот удар о столик разожжёт весь вечер.
Я сказал ей «да», потому что меня это заводило сильнее, чем её. Чего я не учёл — так это того, что усну как раз тогда, когда начнётся самое интересное.
Я взялся за эту работу ради денег. Но не ожидал, что тишина в том доме заведет нас обоих туда, где никто из нас не мог дать имя происходящему.
Мне было двадцать, а дома ждал парень. В тот жаркий день у бассейна я узнала, как сильно может гореть тело, когда перестаёшь себя сдерживать.
Я стояла на коленях в центре гостиной, пока они по фразе решали, как меня изменить. А я могла лишь желать, чтобы они начали немедленно.