Девушка с колечком ждала меня в коридоре

Матео приехал в студенческое общежитие с чемоданом среднего размера, рюкзаком и уверенностью, что это будет худшая неделя в его жизни. Двадцать лет, первый курс, впервые вдали от дома. В коридоре на третьем этаже смеялись вслух девчонки и говорили о вещах, которых он не понимал, а он проходил между ними так, словно должен был извиняться за то, что занимает место.

У него была привычка сутулиться в новых местах. И смотреть в пол, когда он не знал, что делать с глазами.

Валерия увидела его в первый же вечер. Сам он узнал об этом только через несколько дней, когда она рассказала: что заметила, как он пересекал коридор с этой позой человека, который не хочет, чтобы его видели, и подумала с такой точностью, от которой становилось немного не по себе, что этот парень будет интересным.

***

Они познакомились на кухне третьего этажа, во вторник вечером.

Матео грел что-то в микроволновке, стараясь не шуметь. Был почти одиннадцатый час. Он думал, что никто больше не бодрствует.

Дверь открылась, и вошла Валерия босиком, в длинной футболке до середины бедра и с еще влажными темными волосами. Она была миниатюрной, с очень коротко выстрижеными висками и маленьким колечком в левой брови. У нее было такое лицо, на которое смотришь, а потом уже не очень понимаешь, как перестать смотреть.

— Ты новенький из 314-й, да? — спросила она, не представившись.

Матео кивнул. Снова перевел взгляд на микроволновку.

— Я видела тебя вчера в коридоре. Ты ходишь так, будто просишь разрешения существовать.

Он открыл рот. Закрыл. Почувствовал, как жар поднимается к ушам.

Валерия оперлась о столешницу напротив и изучала его с таким спокойствием, которое сбивало с толку сильнее любого прямого вопроса.

— Это не оскорбление, если что. — Она коротко помолчала. — Меня зовут Валерия. И ты мне нравишься.

Микроволновка пискнула. Матео молча достал свою еду.

— Пожалуйста, — сказала она, хотя он ничего не благодарил.

***

В течение следующих дней Валерия начала появляться.

Не явно, не так, чтобы на нее можно было показать пальцем. Но вдруг она оказывалась в общей комнате для занятий, когда он приходил в десять вечера, с наушниками на шее и чашкой кофе, к которой, похоже, не очень-то и притрагивалась. Она была у автомата с напитками на втором этаже, когда он спускался за водой. Она была в коридоре в полночь и здоровалась с ним кивком, который был наполовину приветствием, наполовину оценкой.

Каждый раз, когда она его видела, она что-то говорила. Прямое замечание, какой-нибудь комментарий, который попадал точно в центр того, чего Матео вслух не говорил. «У тебя такой вид, будто ты не спишь с тех пор, как приехал.» «Почему ты всегда садишься спиной к двери?» «Этот свитер на два размера больше. Ты специально или тебе просто нравится прятаться?»

Он никогда не знал, что ответить. Она никогда и не ждала ответа.

В четверг вечером они столкнулись в коридоре в час ночи. Он возвращался из кухни со стаканом воды. Она выходила из своей комнаты с романом под мышкой.

Они оба остановились одновременно.

— Хочешь спать? — спросила она.

— Немного.

— Иди со мной.

Это не было вопросом. И не совсем приказом. Что-то среднее, сказанное тем низким, спокойным голосом, который не оставлял большого пространства для «нет». И что было любопытно — Матео и не хотел говорить «нет». Он хотел узнать, к чему это ведет.

Он пошел.

***

Комната Валерии оказалась более аккуратной, чем он ожидал. Растение на подоконнике, книги, сложенные с толком, кровать с чуть смятыми, но контролируемо смятыми простынями. Пахло чем-то цитрусовым. Горящая на подоконнике свеча отбрасывала длинные тени на стену.

Матео стоял у двери, не зная, что делать с руками.

— Садись, — сказала она, указывая на кровать.

Он сел на край. С прямой спиной, ногами на полу, руками на коленях. Как на собеседовании.

Валерия оперлась о стол, напротив него, и смотрела на него в течение паузы, достаточно долгой, чтобы стало неловко.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — наконец спросила она.

— Нет.

— То, что ты не притворяешься. — Она ненадолго умолкла. — Большинство людей, которые сюда заходят, пытаются казаться уверенными. Ты — нет. А это гораздо интереснее, чем уверенность.

Она медленно подошла. Без спешки. Остановилась перед ним, настолько близко, что Матео пришлось поднять взгляд, чтобы смотреть на нее.

— Я попрошу тебя о кое-чем, — сказала она, — и хочу, чтобы ты подумал, прежде чем отвечать. Ладно?

— Ладно.

— Сегодня вечером ситуацию веду я. Ты делаешь то, что я говорю. Если захочешь остановиться в любой момент, говоришь «стоп», и мы сразу останавливаемся. Но если решишь продолжать — продолжаешь по-настоящему. — Она коротко помолчала. — Сможешь?

Матео ответил только через несколько секунд. Не потому что не знал ответа.

— Да.

— Хорошо. — Она коснулась его челюсти мягкой ладонью. — Сними футболку.

***

Послушание пришло раньше мысли. Он снял ее, машинально сложил и положил на подушку.

Валерия наблюдала. Не торопясь. С таким взглядом, словно заносила в каталог каждую деталь, будто у нее было сколько угодно времени.

— Руки за спину.

Он убрал руки.

— Вот так. Не двигай их.

Она начала с плеч. Сначала руками: твердым нажимом прошлась по трапециям, выискивая напряжение, которое Матео копил, сам того не замечая. Нашла его мгновенно. Потом ногтями, чертя совсем легкие линии, от которых по коже на руках вставали мурашки, несмотря на всю их мягкость.

Каждый раз, когда он напрягался от импульса, она останавливалась.

— Расслабься.

И он расслаблялся.

Нажим и пауза. Контакт и отсутствие. Валерия провела языком по ключице, очень медленно, и укусила там, где шея соединяется с плечом. Матео выдохнул сквозь зубы. Он почувствовал, как у него твердеет член в брюках, хотя он не сделал ничего сознательного, чтобы это спровоцировать, и покраснел, потому что знал — она это замечает.

— Уже стояк, — сказала она, не переставая покусывать ему шею. — А я еще даже не начала.

— Извини.

— Не извиняйся за это. Это именно то, чего я хочу.

Когда она наклонилась к его уху, его дыхание уже стало неровным.

— Сейчас ты будешь смотреть на меня, — сказала она очень тихо. — Не отводя глаз. Понял?

— Да.

— Да что?

Долгая пауза.

— Да, Валерия.

— Вот так. Гораздо лучше.

Она выпрямилась. Отступила на шаг. И стянула футболку одним резким движением, без театральности. Черный, простой бюстгальтер. Под ним — две маленькие, упругие груди, натягивавшие ткань так, что проступали соски. Матео посмотрел на нее и почувствовал, что ему приходится сознательно заставлять себя не опускать глаза.

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Я не знаю, как описать это точно.

— Попробуй.

— Как будто внутри жарко, а снаружи холодно одновременно. И член вот-вот разорвет мне брюки.

Валерия слегка наклонила голову, словно его ответ подтвердил ей то, что она и так знала. Она завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер двумя пальцами. Тот упал на пол без всякой церемонии. Соски у нее мгновенно стали твердыми на воздухе, темными, маленькими, идеальными.

— Именно это ты и должен был чувствовать.

***

Она подошла снова. На этот раз села на него сверху, раздвинув ноги по бокам, не перенося весь вес. Достаточно, чтобы Матео почувствовал прикосновение и жар ее киски через нижнее белье, прямо над его эрекцией, но не мог двигаться свободно.

— Руки по-прежнему за спиной, — сказала она.

Он их и не двигал.

Она поцеловала его. Это не был нежный поцелуй: это был поцелуй, который метит территорию, который говорит что-то ясно, без слов. Она сунула язык ему в рот, и Матео принял его с низким стоном, который не планировал вырвать. Когда он попытался поднять руки к ней, Валерия отстранилась на миллиметр и подождала.

— Я не говорила тебе их двигать.

— Извини.

— Не извиняйся. Просто подчиняйся.

Она начала двигаться на нем, очень медленно, потирая свою промежность о твердый бугор в брюках. Матео почувствовал, как влажность пропитывает ткань, и чуть не кончил только от этого, одетым, так и не коснувшись члена ни разу.

— Только не кончай пока, — сказала она, будто читая его лицо. — Если ты кончишь раньше, чем я скажу, на этом все закончится.

— Нет, нет, — прошептал он. — Я выдержу.

— Да, Валерия.

— Да, Валерия. Я выдержу.

— Хороший мальчик.

Она укусила его за нижнюю губу с ровно такой силой, чтобы он выдохнул короткий хриплый звук.

— Вот, — сказала она. — Вот это я и хотела услышать.

Она слезла с него и опустилась на колени на пол между его ног. Расстегнула пуговицу на брюках, молнию и стянула их вниз вместе с трусами одним рывком. Член Матео подпрыгнул вверх, твердый, с блестящей головкой. Валерия посмотрела на него так, словно оценивала.

— Красивый, — сказала она. — И весь мокрый от желания.

Она провела большим пальцем по головке, медленно размазывая предэякулят по кругу. Матео закрыл глаза.

— Открой. Я сказала, чтобы ты смотрел на меня.

Он открыл. И увидел, как Валерия берет его член в рот, сперва только головку, сосет с сомкнутыми губами, словно пробует на вкус что-то особенно желанное. Потом опускается, очень медленно, заглатывая его весь до основания. Матео сжал кулаки за спиной так, что ногти впились в ладони.

— Черт, — прошептал он.

Она поднялась, выпустила член с влажным звуком и улыбнулась блестящими губами.

— Можно говорить «черт»?

— Можно говорить что угодно. Кроме как кончать.

Она снова взяла его в рот. Стала отсасывать в ритме, который все наращивался, языком обхватывая головку каждый раз, когда поднималась, а рукой едва ощутимо лаская яйца так, что он сходил с ума. Матео чувствовал, как все скапливается у основания члена, и каждый раз, когда он был уже на грани, она это тоже замечала и останавливалась, двумя пальцами сжимая основание, чтобы перехватить оргазм.

— Еще нет.

— Пожалуйста, — вырвалось у него, прежде чем он успел сообразить.

— «Пожалуйста» что?

— Пожалуйста, Валерия.

— Уже лучше. Но еще нет.

Она сосала его член еще долго, как показалось Матео, целые часы. Когда она наконец отпустила его, лицо у него было красным, грудь ходила быстро вверх-вниз, а член был таким налитым, что уже болел.

— Ложись, — сказала она. — Руки над головой. Не опускай.

Он лег. Не опустил.

Валерия сняла трусики. Матео успел увидеть выбритую киску, блестящие, распухшие и раздвинутые от возбуждения губы. Она взобралась на него верхом и схватила член рукой.

— Не двигайся, — сказала она. — Ни на сантиметр. Все делаю я.

Она села медленно. Матео почувствовал, как головка пробирается между горячими, мокрыми губами, а потом как ее киска поглощает его, миллиметр за миллиметром, сжимая член в кольце горячей плоти, едва не заставив его кончить прямо там. Он сжал челюсть, зажмурился, сжал внутри себя все, что только мог.

— Смотри на меня, — приказала она.

Он посмотрел. У нее были твердые соски, прищуренные глаза и полуулыбка полного сосредоточения. Она опустилась до конца, пока основание члена Матео не уперлось в ее раскрытую киску, и замерла на несколько секунд, смакуя ощущение того, что он полностью внутри.

— Ты очень глубоко, — сказала она скорее себе, чем ему.

Она начала двигаться. Сначала медленно, поднимаясь и опускаясь бедрами, позволяя члену выйти почти полностью, прежде чем снова заглатывать его до конца. Матео смотрел, как его член исчезает внутри нее снова и снова, блестящий от влаги, и ничего более непристойного в жизни он не видел.

— Ты очень твердый, — сказала она, дыша чаще. — Я чувствую все.

— Ты очень мокрая, — ответил он хрипло.

— Да. Потому что ты меня очень заводишь. Ты знал?

— Нет.

— Теперь знаешь.

Она ускорилась. Начала трахать его сильнее, опираясь руками в его грудь, чтобы найти лучший угол, вгоняя клитор в его кость каждый раз, когда опускалась. Матео чувствовал, как все тело напрягается, как сжимаются яйца, как сперма поднимается из какого-то места, которое он уже не сумеет удержать еще долго.

— Валерия, — выдохнул он. — Я не выдержу.

— Выдержишь. — Она двигалась быстрее, тихо постанывая. — Выдержишь, пока я не скажу.

— Не могу, черт, не могу...

— Можешь.

Она впилась ногтями ему в грудь и продолжала скакать на нем все быстрее, и Матео видел, как у нее трясутся груди, как приоткрывается рот, как на шее блестит пот, и усилие не кончать заставляло его бедра дрожать.

— Уже почти, — сказала она, зажмурившись. — Уже почти, еще немного потерпи… еще немного…

Она рухнула на него, сжимая киску вокруг его члена судорожными спазмами, и кончила ему на ухо долгим оргазмом, который сотряс ее целиком. Матео почувствовал, как ее влагалище снова и снова смыкается вокруг него, выдавливая из члена все до капли, не давая передышки.

— Сейчас, — выдохнула она ему в ухо. — Кончай внутрь. Сейчас же.

Это было как будто ему открыли шлюз. Матео кончил с такой судорогой, что спина выгнулась над кроватью, изливаясь в нее длинными горячими толчками, и простонал «черт, Валерия» так, будто это вырвалось из самой глубины груди. Она продолжала медленно двигаться сверху, выжимая из него последнюю каплю, с той полуулыбкой человека, который только что получил именно то, чего хотел.

Некоторое время она лежала на нем, пока член все еще был внутри, чувствуя, как он постепенно мягчает. Она провела пальцами по его мокрым от пота волосам.

— Чтобы я не забыла тебе кое-что сказать, — произнесла она. — Ты не первый, кому это нравится. Но ты первый за долгое время, кто не притворяется.

Матео не ответил. Ему нечего было сказать на это.

— Это комплимент, — уточнила она.

— Я знаю.

— Хорошо.

Она осторожно поднялась с него. Сперма Матео стекала по внутренней стороне ее бедра, и она на секунду посмотрела на нее, прежде чем вытереть рукой и сунуть два пальца в рот, не отводя от него глаз.

— Вкусно, — сказала она спокойно.

Матео подумал, что снова станет твердым только от этого.

***

Свеча уже потухла сама, когда Матео открыл глаза в потолок. Он не знал, сколько прошло времени. В окно лился холодный свет фонарей, рисуя на полу бледные прямоугольники.

Валерия сидела рядом, опершись спиной о стену и подтянув колени. Футболка была уже снова на ней, и та же привычная невозмутимость, словно ничего из только что произошедшего нисколько не нарушило ее ритм.

— Что у тебя завтра? — спросила она.

— Пара в десять.

— Будешь спать?

— Наверное, да.

Она помолчала немного. Потом спросила о том, что давно уже вертелось у нее в голове.

— И это? Как называется то, что только что было?

Валерия повернула голову и посмотрела на него.

— Это называется, что ты нашел то, что тебе подходит. — Она снова уставилась вперед. — Название значит меньше, чем ты думаешь.

Матео переваривал это несколько секунд.

— Это повторится?

— Зависит от тебя. — Она поднялась с кровати. — В следующий раз, когда увидишь меня в коридоре, не смотри в пол.

— Хорошо.

— И если в какой-то момент не захочешь продолжать, скажешь мне об этом. Без драмы.

— Хорошо.

— Отлично. — Она кивнула на дверь. — А теперь иди спать. У тебя пара в десять.

***

Матео возвращался по коридору в свою комнату с руками в карманах и чем-то в груди, что он пока не умел назвать.

Это было не совсем упоение. Не совсем облегчение. Скорее ощущение, будто он нашел язык, которым давно пользовался неправильно, не зная об этом, и вдруг произнес его верно; будто кто-то поправил его без жестокости и сказал: вот так, вот именно так, гораздо лучше.

Он лег в кровать. Заснул не сразу. Не от тревоги, а потому что не хотел, чтобы ночь заканчивалась совсем.

В девять сорок, когда он вышел из комнаты на занятия, Валерия стояла в коридоре, прислонившись к стене, с телефоном в руке, а колечко в брови ловило холодный свет люминесцентной лампы.

Она увидела его.

Он не опустил взгляд.

Она ничего не сказала. Только чуть склонила голову, с той полуулыбкой, что обещала интересные разговоры, и пошла в противоположную сторону.

Матео подумал, что семестр будет очень долгим.

И что ему это совершенно не важно.