БДСМ

Когда в хижине отключилось отопление, мой муж напомнил мне, что его правила не отменяются из-за холода. Той ночью я поняла, что значит по-настоящему принадлежать ему.

Когда за моей золовкой закрылась дверь лифта, мой сын понял, что ложь, сказанная за столом, не останется безнаказанной.

«Терпение — добродетель», — сказал он, не поднимая глаз от кофе. И я, уже месяц не получавшая разрешения кончить, поняла, что испытание начинается именно сейчас.

Она проснулась ко мне спиной и с меткой моих зубов на плече. Я велела ей идти в ванную — и она подчинилась без вопросов.

Всё лето он лапал кого не следует. В тот день у бассейна он понял, что за ним наблюдали и что его удача закончилась.

Я всегда думала, что знаю своего брата. Но в ту ночь я зашла к нему в комнату, увидела то, что он скрывал на экране, и поняла, что между нами уже ничего не будет как прежде.

Чёрный сундук ждёт в центре гостиной, как пластиковый гроб. Когда молния маски ползёт по его затылку, Томас перестаёт быть мужчиной и становится вещью.

Две подруги уходят с работы, переодеваются и растворяются в ночи. На этот раз добычей становится пьяный парень у выхода из клуба, и всё видит пустынная бухта.

Когда тем вечером я спустился в библиотеку, я не знал, что моя мачеха и её внушительная партнёрша уже решили, из какого мужчины они меня сделают.

К тому времени они уже жили вместе. Снаружи — хозяин и жилец, внутри — раб у ног Бабакара, который благодарил его за каждый без предупреждения вошедший член.

Она сказала, что вернётся поздно, но за дверью ванной свечи раскрыли её любимый обман: она ждала меня обнажённой.

Её рука скользнула вверх по моему предплечью, пока я пыталась налить ей ещё вина, и я поняла: не только ради бокала она пригласила меня к себе.

Он заставлял меня просыпаться в точное время без будильника — только силой слов, засевших у меня в голове. А я подчинялся, пока мой парень храпел рядом.

Я сохранила его номер как «S.1». Два дня, чтобы пожалеть, и ни разу мне не захотелось: я хотела, чтобы меня взяли снова, ещё хуже, чем в первый раз.

Её публикация в книжном приложении гласила: «ищу baby». Я ответила не раздумывая, и почти год училась подчиняться каждому её слову по видеосвязи.

Когда она сделала мне знак из центрального прохода, я поняла: список книг, взятых на моё имя, был лишь первой из ловушек, которые она расставила для меня в тот вечер.

Четыре дня, привязанный к его кровати, на двенадцать тысяч евро богаче — и тело, которое уже не сопротивляется так, как прежде. Хуже всего не то, что он делает: а то, что начинает светиться в моих глазах.

Я нажал на звонок дрожащими руками. На двадцать лет старше, откровенный садист, без капли жалости. А я, девственник, умолял его начать сразу после того, как закроется дверь.

Polaroid висел у меня на шее, когда она появилась в проёме — босая и улыбающаяся, под охраной двух мужчин, которых я видел впервые.