БДСМ

Открыв дверь и увидев его, стоявшего на пороге, она поняла: никто никогда не смотрел на него так, как собиралась посмотреть она. А он решил доказать, что все ошибались.

«Не двигайся», — приказала она мне тихо, прижимая пятку к моему члену. И я, незнакомец, подчинился, не раздумывая ни секунды.

«Хочу увидеть что-то новое», — сказал Он из кресла. И я уже точно знала, чем именно удивлю Его, даже если придётся тащить Веру за собой.

Воздух в комнате стал невыносимым, когда Он посмотрел на нас и сказал, что этой ночью мы должны показать ему, на что способны ради его удовольствия.

Стоило мне выскользнуть каблуком из пятки, как он перестал смотреть мне в глаза. И я узнала, сколько власти умещается на кончике ступни.

Я думал, что всего лишь посмотрю, как снимают самый грязный фильм Европы. Но мне не сказали ни о двух креслах, ни о женщине рядом.

Мы провели всю ночь в этом, но, увидев её со спины, уже готовую войти в воду, я вспомнил, что у утра тоже есть свои правила.

Я никогда не соглашалась на такой заказ: он хотел лишь сидеть и смотреть, как меня используют другие, а потом получить то, что они оставят внутри меня.

Её ноги после матча были распухшими, а улыбка — слишком знающей. Я хотел только опуститься на колени и показать, на что готов решиться.

Я не мог перестать смотреть на её ботинки. Когда она меня застала, то вместо того чтобы отстраниться, спросила, не из тех ли я, кто мечтает целовать подошвы.

Каждое движение просчитано: шорох чулок, каблук, свисающий с моих пальцев, улыбка, от которой они чувствуют себя виноватыми. Сегодня я проснулась с желанием поиграть.

Я попросила его надеть мои каблуки, чтобы быть выше его на голову, и по его лицу поняла: этой ночью командую только я.

Замок щёлкнул сухо, и она поняла ещё до того, как выбраться из клетки: он вернулся, пахнущий другой женщиной.

Я не мог их различить. Одна целовала меня нежно; другая связывала и использовала. Только потом я понял: ошибки не было — всё с самого начала задумали обе.

Когда пали стены и над её рыцарями занесли мечи, у неё осталась лишь одна валюта: опуститься обнажённой перед человеком, уничтожившим всё.

Она пришла ко мне с двумя пивами и историей, которую надо было вытряхнуть изнутри: о той ночи, когда поняла, что ей нравится полностью терять контроль.

Одной твёрдой ладони на затылке хватило, чтобы она поняла: этой ночью правила устанавливаю я. Остальное зависело от того, осмелится ли она остаться.

Первая ночь в камере 118 дала ему понять: его тело больше не принадлежит ему, а стало ещё одной вещью человека с нижней койки.

Ее задница была выставлена, кнут еще не был опробован в моей руке, а она умоляла начать. Но удовольствие хозяина в другом: заставить ее ждать, пока страх и желание не смешаются.

Пока мой муж сосал мои груди перед зеркалом, я думала о ней и о теле мужчины, с которым мы должны были ужинать этим вечером.