Я нашёл тайные игрушки моей мачехи

Я жил с отцом, мачехой Лореной и двумя младшими сводными братьями в просторной квартире, где у каждого было своё пространство. Отец всегда был прямым в таких вещах: когда я вошёл в подростковый возраст, он без обиняков и без стыда объяснил мне всё, что нужно знать о сексе, презервативах и отношениях. Он не хотел, чтобы я узнавал это из слухов. Благодаря ему у меня было больше информации, чем у большинства моих сверстников. Хотя, конечно, это не помешало мне однажды наткнуться на то, чего я не искал.

У отца и Лорены была активная интимная жизнь. Это всегда было понятно, даже если никто не говорил об этом вслух. По некоторым пятницам они возвращались поздно, иногда навеселе, и не раз я слышал из своей комнаты ритмичные удары о стену их спальни, приглушённые стоны Лорены, скрип кровати в три часа ночи. Меня это не раздражало. Мне казалось нормальным, что они трахаются так, с желанием. Чего я не знал, так это всего, что они прятали.

В тот день, когда я это обнаружил, я был дома один. Младшие братья ушли с друзьями, отец был на работе, а Лорена поехала навестить родных на другой конец города. Я искал универсальную зарядку, которую отец держал где-то в ящике у себя в комнате. Проверил первый: смотанные кабели, старые квитанции, россыпь монет. Ничего. Открыл второй, раздвинул сложенную одежду и в глубине, наполовину прикрытая запасными простынями, я нашёл большую коробку. На одной её стороне был силуэт мужчины и единственное слово чёрными буквами: PUMP.

Я уставился на неё на мгновение. Мне следовало оставить её на месте. Я вытащил её.

Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Я открыл её медленно, будто ожидал, что кто-то за мной наблюдает, хотя в квартире стояла тишина. Внутри был электрический вакуумный насос, ещё в заводском пластике, а сбоку к нему липкой лентой был приклеен маленький флакон смазки. А внизу, завёрнутое в папиросную бумагу, лежало то, чего я не ожидал: силиконовое влагалище.

Я осторожно вынул его из бумаги. Оно было реалистичнее, чем я представлял. Резиновые губки были хорошо сформованы, плотные, приоткрытые, с розовыми складками и выраженным клитором сверху. Я перевернул его в руках, рассматривая. Вставил большой палец в силиконовую киску и почувствовал сопротивление, а затем внутренние стенки, сжимающие со всех сторон, с рёбрами, которые тёрлись о подушечку пальца, будто внутри было множество маленьких язычков. Я вытащил палец, и он был блестящий, тёплый от моей собственной температуры. Внешний пластик ещё пах новизной, непользованным изделием. Эта деталь возбудила меня ещё сильнее: никто ещё не успел его обкатать.

Я довольно долго простоял в спальне отца с этой резиновой киской в руке и с членом, упирающимся в брюки. У меня не было никакого плана. Но у моего тела был.

Я пошёл в ванную. Сразу спустил брюки и трусы, член уже полностью твёрдый, пульсирующий у живота. Я нанёс приличное количество смазки на вход игрушки, ещё немного — на головку, и начал медленно. Сначала она не поддавалась: материал оказывал сопротивление, приходилось проталкиваться с силой. Когда головка прошла через силиконовые губы, я почувствовал, как они сжались за ней тугим кольцом, затягивая меня внутрь. Я вдавил игрушку одним сильным движением до самого конца и выдохнул сквозь зубы в сторону плитки.

Внутренние стенки сжимали со всех сторон, каждая рёбрастая бороздка по-разному царапала кожу головки. Я опёрся свободной рукой о плитку, закрыл глаза и начал трахать игрушку медленным ритмом, глядя, как мой член целиком исчезает в этих резиновых губах и снова выходит, блестя от смазки. Потом я ускорился. Мышцы ягодиц у меня сокращались с каждым толчком, влажный звук смазки заполнял ванную, вены на члене проступали на фоне тугой силиконовой оболочки. Я трахал фальшивую киску и не мог остановиться.

В первый раз я кончил очень быстро. Новизна, текстура, постоянное давление по всей окружности — всё это пришло слишком скоро. Я почувствовал рывок из яиц, стиснул зубы и разрядился в игрушку тремя короткими глубокими толчками, сперма брызнула струями и осталась запертой между силиконовыми стенками. Я на мгновение привалился спиной к стене, член всё ещё утопал до конца, пульсировал, капал спермой внутрь. Перевёл дыхание, вынул член и увидел, как белая нитка капает с игрушки на пол ванной. Я осторожно вымыл резиновую киску, по одному расправил складки, высушил, снова завернул в папиросную бумагу и вернул точно туда, где нашёл. Зарядку я обнаружил десять минут спустя в ящике в прихожей, где она всегда и лежала.

***

Во второй раз это произошло через несколько дней. Я дождался, когда останусь один, сразу подошёл к ящику и без колебаний достал игрушку. Но в тот вечер любопытство завело меня дальше. Я без особой системы обшарил остальную комнату, ища сам не зная что именно. В конце концов я открыл шкаф в коридоре, где хранились запасные простыни и дополнительные полотенца. На нижней полке, за сложенными наволочками, лежала тканевая косметичка Лорены, большая, на молнии.

Я открыл её.

Внутри были презервативы разных видов: одни с рельефом, другие потоньше, пара со вкусом клубники. Два кольца для члена, одно цельное из чёрной резины и другое с небольшим встроенным вибромотором. Розовый силиконовый вибратор среднего размера, с изогнутым кончиком и выраженными рёбрами вдоль корпуса. Большой флакон смазки, уже частично использованный, с липкой этикеткой. И внизу — ещё одна игрушка, похожая на ту, что я нашёл в коробке отца, но у этой было два отверстия: с одной стороны киска, с другой — узкая задница, у каждого отверстия была своя внутренняя фактура.

Я долго смотрел на косметичку мачехи. Представить её с этим вибратором, как она засовывает его в себя целиком, пока отца нет дома, — и я тут же встал колом. Я забрал вторую игрушку к себе в комнату.

Я растянулся на кровати с членом наружу и игрушкой в руках. Разница между двумя отверстиями была очевидна с первой же секунды. Киска была просторнее, с щедрым входом, резиновыми губами, которые легко раздвигались, и влагалищем внутри, которое уступало под натиском. Задница была уже, с маленьким сморщенным входом, требующим больше терпения, тугим силиконовым кольцом, как будто ты и правда прорываешься в девственную дырку. Я сплюнул на край, медленно прижал головку ко второму отверстию, и когда оно наконец поддалось, ощущение было зверским: куда больше давления со всех сторон, каждое движение усиливалось узостью канала, как будто я действительно трахаю кого-то в зад.

Я лёг на спину, двумя руками прижал игрушку к тазу и начал трахать её снизу вверх, задавая ритм бёдрами. Потом перевернул её и вошёл в киску, затем снова в задницу, чередуя, сравнивая, с каждым разом дыша всё рванее. Член у меня был весь в смазке и слюне, блестящий, и каждый раз, когда я выходил и снова входил в тугое отверстие, из груди вырывался стон в подушку. Когда я кончил, я выстрелил струями в резиновую задницу, чувствуя, как спазмы сотрясают меня от пояса до низа, и сперма осталась там внутри, тёплая, смешиваясь со смазкой.

В тот день я дрочил три раза. Во второй — с киской; в третий, уже с покрасневшим и чувствительным членом, снова с узкой задницей. Когда я вышел из комнаты, в квартире по-прежнему стояла тишина, будто ничего не произошло.

***

Кольца стали следующим экспериментом. Сначала я выбрал самое простое, цельное чёрное резиновое, и несколько раз мучился, пока правильно его не надел. Нужно было сначала пропустить яйца по одному, а потом протолкнуть член сквозь кольцо, всё в правильном порядке. Когда у меня получилось, разница стала мгновенной: основание члена сжалось, будто жгутом, больше давления, больше жара, кровь скапливалась сильнее обычного. Член у меня стал толще, чем обычно, вены вздулись и проступили, головка потемнела и заблестела. Яйца тоже оказались зажаты внизу, прижаты к основанию, куда чувствительнее к малейшему прикосновению.

Я начал дрочить медленно, рукой, щедро намазанной смазкой, и сразу понял, что смогу продержаться гораздо дольше обычного. Оргазм накапливался у основания, но не мог прорваться наружу, будто кольцо удерживало его физически. Я снова влез в силиконовую киску, на этот раз встав на четвереньки на кровати, прижал игрушку к матрасу и трахал её длинными толчками. Я растягивал удовольствие почти полчаса, каждый раз останавливаясь, когда вот-вот должен был кончить, вытаскивая член, переводя дыхание, начиная снова, изводя себя. Когда я наконец отпустил себя, оргазм был сокрушительным: я кончил с такой силой, какой раньше не знал, раз за разом, и спазмы продолжались гораздо дольше обычного. Я остался лежать на спине, тяжело дыша, весь в поту, с членом, всё ещё распухшим от кольца, и долго не хотел шевелиться.

Кольцо с вибратором оказалось совсем другой историей. Мотор был маленький, батарея держалась недолго, но пока он работал, вибрация проходила через весь материал и многократно усиливала каждое движение. Я использовал его вместе с игрушкой с двумя отверстиями в один дождливый вечер, когда до ночи оставался один. С вибратором у основания и членом, утопленным до самого конца в резиновой заднице, ощущение было настолько сильным, что я почти не мог двигаться, не кончив. Я терпел как мог, медленно трахая игрушку, чувствуя, как жужжание поднимается по члену к самой головке, пока не разрядился по полной, стиснув зубы и вцепившись руками в матрас. Это была самая мощная комбинация, которую я пробовал за всё то время.

***

Был один вечер, который я не забыл. На мне было кольцо, член стоял как камень, и я был у себя в комнате с игрушкой отца в руках, когда услышал, как открылась дверь квартиры. Вся семья вернулась разом, раньше, чем ожидалось. Сердце у меня ухнуло. Я швырнул всё под подушку, натянул брюки, при этом член ещё оставался распухшим и упирался в ткань, и рухнул на кровать, будто просто отдыхал. В дверь постучали.

— Ты в порядке? — спросила Лорена из коридора.

— Да, я немного спал, — ответил я как можно ровнее, стиснув зубы, чтобы не вырвался выдох.

Они ушли в гостиную. Я слышал их голоса вперемешку с телевизором, младшие братья спорили о какой-то ерунде. А я лежал там, с кольцом, всё ещё сжимающим основание члена, с силиконовой киской, спрятанной под подушкой, с пульсирующим членом в трусах, и ждал. Когда я понял, что все заняты и далеко от коридора, я снова спустил брюки и осторожно вытащил игрушку. Я вставил наушник с тихой музыкой и медленно вошёл в силикон, прикусывая губу, чтобы не застонать. Трахать её в абсолютной тишине, пока я слышал, как Лорена говорит по телефону за стеной, пока отец смеётся над чем-то по телевизору, завело меня до предела. В конце я уткнулся в подушку, кончил в игрушку короткими сдержанными спазмами, всё тело дрожало от усилия не издать ни звука. Осознавать, что дом полон людей, пока я трахаю игрушку отца и никто ничего не замечает, добавило что-то, чему я тогда не смог дать имя, смесь напряжения и адреналина, делавшую всё ещё острее, чем обычно.

***

Электрический насос я использовал всего один раз. Я следовал базовым инструкциям из коробки: вставить член в цилиндр, прижать резиновое уплотнение к лобку, включить на самый низкий уровень. Первое ощущение было странным, почти неприятным: всасывание тянуло вверх, член растягивался внутри трубки, яйца сжимались у основания уплотнения. Давление было постоянным, и через некоторое время оно начинало по-настоящему мешать. Но эффект был виден в реальном времени, и в этом было что-то гипнотическое: член распухал, становился длиннее и толще, вены проступали так, будто вот-вот лопнут.

Когда я вынул его из цилиндра через несколько минут, он был толще, чем когда-либо, красный, с натянутой кожей и настолько крайней чувствительностью, что даже движение воздуха заставило меня вздрогнуть. Я сразу пошёл к силиконовой игрушке, и разница оказалась заметной: я входил с трудом из-за того, насколько он распух, а оказавшись внутри, чувствовал, как каждая рёбрастая бороздка, каждое внутреннее сжатие усиливаются во много раз. Я трахал резиновую киску стоя, опершись о край кровати, короткими, глубокими толчками, пока не кончил с приглушённым стоном. Сперма вышла мощно, её было больше, чем когда-либо.

Больше я насос не использовал. Результат не стоил неудобства.

***

Этот период длился несколько месяцев. Я превратился в человека, который планировал свои вечера в зависимости от того, кто дома, а кто нет. Я научился возвращать каждую вещь точно туда, где её нашёл, не оставлять следов, аккуратно мыть и сушить каждую игрушку, прежде чем убрать её, вытирать до последней капли спермы и смазки, чтобы даже запах ничего не выдал. Я так и не узнал, заметили ли что-нибудь отец или Лорена. Если и заметили, никто из них ничего не сказал.

Когда я начал встречаться с Карлой, всё стало постепенно меняться. Поначалу я всё ещё пользовался игрушками с той же частотой, но со временем мне всё больше хотелось дождаться, чтобы потрахать именно её. В первый раз, когда Карла отсосала мне на коленях в своей комнате, с тёплым языком, обхватывающим головку, и взглядом, прикованным ко мне, я понял, что никакой силикон с этим не сравнится. Потом я начал воровать презервативы из косметички Лорены вместо того, чтобы брать игрушки. Когда мы с Карлой стали трахаться по-настоящему — она сверху, медленно двигая задом, сжимая мне член настоящей киской, тёплой, мокрой, тугой, — я полностью перестал открывать тот шкаф в коридоре. Реальность, со всеми её несовершенствами и теплом, превосходила любую силиконовую текстуру.

То, чему я научился за те месяцы, не исчезло. Я научился понимать собственное тело лучше, чем научился бы любым другим способом. Я научился, какие ощущения ищу, как держаться дольше, как кончать сильнее, а со временем — как просить этого в постели без стыда. Это не самая славная история, которую я мог бы рассказать, но и не та, о которой я жалею.

Отец и Лорена, полагаю, до сих пор хранят ту косметичку где-то в шкафу. Или со временем заменили её новой. Я никогда этого не узнаю и, разумеется, спрашивать не собираюсь.