Мои соседи с пятого ждали меня тем одиноким вечером

Мы с мужем живём на шестом этаже тихого дома, недалеко от мальекона в Трухильо. Прямо под нами, на пятом, — дон Рикардо и дон Маурисио, два вдовца, которым уже за шестьдесят. Это такие старомодные господа: всегда с приветливой улыбкой, всегда готовы придержать дверь лифта, всегда с дозированным комплиментом, который ни разу не перешёл границу. Мы знакомы с тех пор, как переехали сюда пять лет назад, так что доверие между нами течёт само собой, будто они дальние, но любимые дяди.

Меня зовут Мариана. Мне тридцать четыре, тонкая талия и круглая задница, о которой мой муж не забывает напоминать мне каждую ночь. Грудь у меня высокая, соски тёмные, и когда я выхожу без лифчика под тонкой блузкой, я прекрасно знаю, что вызываю. Диего, мой муж, хорошо зарабатывает и балует меня: кружевное бельё, сандалии на тонких ремешках, духи, которые пахнут тем, о чём не говорят прилюдно. Он был моим первым и единственным мужчиной. Я никогда не чувствовала внутри себя другого.

Дон Рикардо и дон Маурисио никогда не позволяли себе со мной непочтительности. Но я-то знаю, что они смотрят. Когда я спускаюсь к консьержу в обтягивающих шортах или в блузке, из-под которой виден край бюстгальтера, у них расширяются зрачки. У них пересыхает во рту. В штанах у них что-то шевелится. Я делаю вид, что ничего не замечаю, наклоняюсь на секунду дольше, чем нужно, чтобы поднять упавший ключ, позволяю ткани натянуться на бедре. Есть что-то особенное в том, что эти двое старых мужчин, которые много лет не прикасались к женщине, умирают от желания меня. Это заводит меня как ничто другое.

— Диего, я тебе кое-что расскажу, — сказала я однажды вечером тихим голосом. — Только не сердись, ладно?

— Рассказывай, принцесса.

— Сегодня я спустилась поздороваться с ребятами с пятого в чёрных шортах, которые ты мне подарил. И в майке на лямках. Милый… у них газеты из рук падали.

Диего хрипло рассмеялся, и от этого меня возбудило ещё сильнее.

— Бедные старики. Столько лет в воздержании. Представляю: два шестидесятилетних, и твоя задница так и ходит перед ними. Наверняка они каждую ночь дрочат, думая о тебе.

— Мне их даже жалко, — соврала я, чувствуя, как предательское тепло поднимается у меня по животу. — Но одновременно мне безумно нравится держать их вот так, на самом краю.

Кажется, моего мужа возбуждало, что другие мужчины смотрят на меня с похотью.

В ту ночь он трахал меня так, будто хотел поставить на мне метку. Но когда он уснул, а я осталась лежать без сна, глядя в потолок, я думала о старых членах с пятого. О том, какими они могут быть. О том, что бы они сделали, если бы представился случай.

***

Через несколько дней Диего пришлось уехать в Пукальпу. На целых пятнадцать дней. Какая-то проблема в местном филиале, и его отправили разбираться. Я попрощалась с ним у входа в дом длинным, глубоким поцелуем, прижимаясь к нему так, чтобы он почувствовал мои твёрдые груди сквозь ткань. И именно в этот момент появились дон Рикардо и дон Маурисио с пакетами из булочной.

— Доброе утро, соседи, — поздоровались мы.

— Диего, присмотри за Марианитой, — сказал дон Рикардо своим низким голосом, который словно ласкал. — Если что, дай знать.

— Не переживай. Она в лучших руках.

Диего шлёпнул меня по заднице перед тем, как сесть в такси. Я осталась стоять там, чувствуя, как взгляды двух стариков скользят по моей спине, будто пальцы. В лифте, все трое молча, пространство было таким тесным, что рука дона Маурисио задевала мою.

— Марианита, — сказал дон Рикардо, искоса глядя на мой вырез, — почему бы тебе завтра не спуститься с нами позавтракать? Кофе у нас с запасом.

— А если соседи начнут болтать?

— Детка, нас никто не видит. Лифт останавливается прямо у двери. И мы уважаемые люди. Мы тебя не тронем… если только ты сама не захочешь.

Дон Маурисио тихо усмехнулся.

— Мы просто хотим компании, Марианита. Твоя личность делает нам утро.

Я сглотнула. Сердце билось у меня между ног.

— Завтра спущусь, — сказала я.

В ту ночь я мастурбировала три раза.

***

Завтраки превратились в привычку. В первый день я спустилась в коротких шортах и блузке без лифчика. Дон Рикардо наливал мне кофе дрожащими руками. Дон Маурисио передавал мне джем и позволял своим пальцам задержаться на моих. Мы говорили обо всём: об их юношеских приключениях, о быстрых перепихонах в придорожных мотелях, о женщинах, которые убегали от них, крича от удовольствия. Я рассказывала о своих первых разах в университете, о тёмных парках, о том, как познакомилась с Диего, о том, как он впервые меня трахнул. У них темнели зрачки. Из груди вырывались низкие вздохи. Они ёрзали на стуле, когда член в штанах слишком уж тесно упирался.

Я ушла оттуда с мокрой стрингой и улыбкой, которую не могла стереть.

Завтраки продолжались. С каждым разом всё откровеннее. Топы, открывающие пупок, туфли на каблуке, взгляды, задерживавшиеся на моих губах. Рука, надолго остающаяся на колене, массаж плеч, опасно сползающий к груди. Я становилась всё горячее с каждым днём, всё ближе к той черте, которую ещё продолжала делать вид, что не вижу.

Моё тело было в огне. Диего в Пукальпе, я одна в постели, с пальцами, загнанными глубоко внутрь, и воображаемыми толстыми членами, которые входят и выходят. Через четыре дня после его отъезда в дверь позвонили в два часа дня. Это были они, с бутылкой писко и сговорчивыми улыбками.

— Сегодня день рождения Маурисио, — сказал дон Рикардо. — Спускайся отметить с нами, детка. Чтобы день не прошёл незамеченным.

Я согласилась, не раздумывая. Надела короткое хлопковое платье, без лифчика, и кружевную стрингу, которая уже была влажной, ещё прежде чем я спустилась на пятый.

***

Квартира пахла кофе и чистыми мужчинами, с той примесью сдержанной тестостероновой ауры, от которой у меня бежали мурашки. Мы ели молочного поросёнка, чокались писко. Разговор быстро становился всё горячее.

— Марианита, — сказал дон Рикардо, касаясь коленом моего колена, — признаюсь тебе кое в чём. В молодости женщины подходили ко мне, потому что он у меня был больше обычного. Длинный. С прожилками. Такой, который хорошо раздвигает.

У меня по затылку пробежала дрожь.

— А у вас, дон Маурисио? — спросила я дрожащим голосом.

— У меня он короче, дочка, но толще. На следующий день они ходили с болью.

Я невольно облизнула губы.

— Сегодня вечером, — продолжил дон Рикардо, — мы думали нанять для Маурисио девушку. В подарок на день рождения.

— Нет, — сказала я, медленно поднимаясь со стула и позволяя платью задраться. — Для этого есть я. Я для него станцую. В подарок. Бесплатно.

— Марианита, а что скажет твой муж?

— Ему не обязательно об этом знать, — ответила я, наклоняясь, чтобы вырез распахнулся. — И не волнуйтесь, я только станцую. Больше ничего.

Я включила на телефоне тихую музыку и начала покачивать бёдрами. Платье липло к вспотевшей коже. Соски проступали сквозь ткань. Я повернулась спиной, упёрлась руками в стену и выставила задницу. Медленно присела, сгибая колени. Поднялась, покачивая ею из стороны в сторону.

— Да, Марианита, двигай сильнее! — крикнул дон Рикардо, без стеснения поправляя свой бугор в штанах.

Я чувствовала, что стринги насквозь мокрые, а липкие губки трутся о ткань. Я уже не понимала, танцую я для них или для себя. Огонь внутри меня прожигал меня живьём.

Через несколько минут я обернулась. Они оба сидели, раздвинув ноги, не сводя с меня глаз.

— Хотим увидеть твою стрингу, мамочка, — попросил дон Рикардо.

— Да, да, подними платье! — настаивал дон Маурисио, хлопнув ладонью по подлокотнику дивана.

Я не смогла удержаться. Вставила большие пальцы по бокам платья и медленно подняла его, пока не обнажилась чёрная кружевная стринга. Я продолжала танцевать. Потом опустилась на четвереньки на пол, выгибая спину, грудь тяжело свисала вниз. Подползла к дону Маурисио, села к нему на колени верхом и почувствовала его толстый член, пульсирующий у моего лона через ткань. Я двигалась медленно. Он низко застонал, руки у него дрожали, но он всё ещё не решался меня тронуть.

Я встала, прежде чем он окончательно потерял контроль, и подошла к дону Рикардо. Повторила то же движение. Его длинная, окостеневшая пика прижималась прямо ко входу. Я покачивалась на нём, позволяя головке тереться о набухший клитор. Я стонала без стыда.

Когда я вернулась в центр гостиной и посмотрела на них, оба уже расстегнули штаны. У дона Рикардо член был наружу, длинный, в прожилках, загнутый вверх. У дона Маурисио — толстый, как детская рука, с широкой блестящей головкой от предэякулята. Они оба медленно дрочили, глядя на меня.

— Хотите, чтобы я продолжала танцевать, или вы уже больше не выдерживаете?

Они оба одновременно задышали чаще.

— Чёрт, — сказала я хриплым голосом. — Эти члены больше, чем у моего мужа. Хочу их попробовать.

***

Дон Рикардо поднял меня, как тряпичную куклу. Дон Маурисио одним махом смёл всё со стола в столовой — тарелки, чашки, кофе — и уложил меня спиной на холодное дерево. Ноги широко разведены. Набухшая и текучая вульва выставлена напоказ, как подношение.

— Дон Рикардо, простите, — задыхаясь, сказала я, — но я хочу, чтобы первым был дон Маурисио. У него же сегодня день рождения. Позвольте мне подарить ему эту мокрую киску.

— Конечно, детка. Наслаждайся членом моего друга.

Они разделись быстро, без церемоний. Рубашки на пол, штаны в сторону. Тела крепких стариков: седые волосы на груди, слегка выступающие животы, но под ними твёрдые мышцы, стоящие колом члены, направленные в небо. Дон Рикардо встал у меня за головой, его длинный член капал предэякулятом мне на губы. Дон Маурисио устроился между моих ног и начал вылизывать мою киску толстым, опытным языком. Я извивалась на столе.

— Ааа! Как вкусно он меня лижет, дон Маурисио! Чёрт, какой у него язык…!

Он ввёл два толстых пальца, загнул их вверх, потирая ту точку, от которой я теряю голову. Я кончила меньше чем за минуту, крича, а горячие струи забрызгали ему лицо и стол.

Дон Маурисио поднялся. Схватил меня за ноги, поднял их высоко, развёл, как ножницы. Его толстый член нацелился на мой мокрый вход. Он толкнулся одним движением, без пощады. Широкая головка раздвинула губки. Толстый ствол растянул меня до предела. Он вошёл до самого дна. Глухой удар о матку выбил у меня воздух.

— У-у-уф! Дон Маурисио! Я никогда не чувствовала такого вкусного члена! Он меня пополам рвёт!

Дон Рикардо, тихо посмеиваясь, повернул мою голову и засунул свой длинный член мне в рот. Головка сразу коснулась горла. Он начал трахать мой рот медленными, но уверенными толчками. Слюна стекала у меня по уголкам губ. Я едва могла дышать, стонала вокруг его ствола.

Дон Маурисио ускорился. Лохматые яйца били меня по заднице при каждом толчке, мокрый грязный звук заполнял квартиру.

— А теперь наслаждайся этими хуйцами, моя маленькая, — прорычал он. — Мы заставим тебя видеть звёзды.

Второй оргазм взорвался во мне, как бомба. Киска сильно сжалась вокруг толстого члена. Горячие струи залили ему живот и стол. Я закричала с полным ртом, выгибаясь всем телом, слёзы наслаждения катились по щекам. Они не останавливались.

Дон Маурисио зарычал, как зверь, вбился до самой матки и кончил внутрь меня. Горячие густые струи наполнили мою вагину. От этого жара меня накрыл ещё один оргазм. Моя киска доила его, мои соки смешивались с его спермой.

Дон Рикардо больше не выдержал. Схватил меня за волосы, засунул член до самого горла и кончил. Густое молоко наполнило мне рот, вытекая по уголкам. Я закашлялась, подавилась, но он не прекращал накачивать, пока не вылил в меня всё до конца.

— Кхе, кхе. Дон Рикардо, вы прямо как дойная корова. Откуда у вас столько молока, чёрт побери?

Они оба рассмеялись — грубым смехом удовлетворённых стариков.

***

Мы пили писко. Грязный тост. Я всё ещё была голая, вспотевшая, сперма скользила по бёдрам. Дон Рикардо снова подвёл меня к столу. Он мягко, но уверенно толкнул меня, пока груди не расплющились о дерево. Задница торчком. Он раздвинул мне ноги, как ножницы. Опустился на колени позади и уткнулся лицом между ягодицами. Его язык вылизал мою киску от клитора до другой дырочки, посасывая набухшие губы, втягивая смесь спермы и моих выделений.

— Ааа! Дон Рикардо! Лижите меня всю, засуньте язык поглубже!

Дон Маурисио повернул мне голову, схватил за волосы и одним толчком вошёл в рот. Широкая головка растянула мне рот до предела. Он начал безжалостно трахать моё горло. Дон Рикардо поднялся, направил длинный член мне в лоно и вонзил его до самого дна. От этого удара я испустила приглушённый вскрик. Начались постоянные, глубокие, грязные толчки. Я снова кончила, брызги ударили по его бёдрам.

Он вышел со влажным звуком и нацелил головку прямо в анус.

— А теперь я разорву тебе другую дырочку, Марианита.

— Дон Рикардо, с этим членом вы меня порвёте!

— Твой муж никогда не трахал тебя туда?

— Да, но у него размер в четыре раза меньше вашего.

— Спокойно, дочка. Медленно.

Он надавил головкой, раскрывая мне анус сантиметр за сантиметром. Я громко застонала, когда он вошёл наполовину. Ещё толчок — и он вошёл весь. Он начал трахать меня ровным ритмом, длинный член доставал до мест, которых я никогда не чувствовала. Дон Маурисио, не вынимая член из моего рта, продолжал трахать мне горло, пока его напарник безжалостно раскрывал меня.

Я была дрожащим телом, заполненным со всех сторон. Каждый толчок в задницу заставлял меня стонать вокруг члена дона Маурисио. Ещё один оргазм взорвался у меня внутри, сильнее, грязнее.

Дон Рикардо зарычал, вбился до упора и кончил мне в прямую кишку. Горячая сперма капала из раскрытого ануса, когда он вышел. Дон Маурисио вынул член из моего рта со влажным звуком и рухнул на диван.

Дон Рикардо отвёл меня на диван и усадил между ними двумя — голую, вспотевшую, с текучей от спермы киской и анусом.

— Ох, мать твою! — сказала я хриплым, удовлетворённым голосом. — Вы сделали меня своей личной шлюхой. Но я ни о чём не жалею.

— И это только начало, — сказал дон Маурисио, хлопнув меня по бедру. — С этого момента ты наша девочка с шестого?

— Когда захотите, папочки. У вас в квартире, у меня, на лестнице, в лифте. Только скажите когда, и я приползу на четвереньках, если понадобится.

***

Я собрала свои тряпки и сандалии с пола. Платье смятое. Стринги мокрые. Я едва не поскользнулась на полу, залитом жидкостями. Пошатываясь, направилась к двери.

— Ты пойдёшь наверх голая? — спросил дон Маурисио, приподняв бровь.

— Мне насрать, — ответила я с озорным смехом. — Пусть смотрят, если хотят.

Дон Рикардо громко рассмеялся.

— Зачем тогда вообще идти в ночной клуб! Если наша личная шлюха прямо здесь.

Я закрыла за собой дверь. Медленно поднялась по лестнице, всё ещё пылая, с подпрыгивающими на свободе грудями, со спермой, стекающей по ногам с каждым шагом. На площадке шестого этажа я столкнулась с доном Эстебаном, соседом с седьмого, который спускался, уткнувшись в телефон. Он застыл, увидев меня: голую, вспотевшую, с красными следами на груди и белой спермой, капающей по бёдрам.

— З-здравствуйте, сеньора Мариана, — пробормотал он, не отрывая глаз от моего тела. — Кажется, у вас… очень жарко.

Я сделала шаг ближе, давая ему как следует рассмотреть беспорядок между моих ног.

— Вы даже не представляете насколько, дон Эстебан.

Он сглотнул. У него заметно вырос бугор в штанах.

— Могу я… на днях навестить вас? У меня несколько свободных дней.

Я улыбнулась, облизывая губы.

— Разумеется, дон Эстебан. Позвоните, когда захотите. Я открою дверь в таком виде, как сейчас.

Я поднялась по последним ступенькам, покачивая задницей, чувствуя его взгляд, приклеившийся к моей спине, и вошла в квартиру с улыбкой до ушей. Диего ещё пробудет в Пукальпе несколько дней. А у меня уже были планы заполнить каждую минуту новыми и старыми членами.