Ужин, который изменил то, какими мы были все четверо
День на пляже длился и слишком долго, и недостаточно долго. Странное ощущение: хочешь, чтобы что-то продолжалось, но знаешь, что оно уже завершено. Все четверо вернулись в квартиру с солью на коже, песком между пальцами ног и той приятной усталостью, которую оставляют солнце и вода, когда за весь день не пришлось делать ничего важного.
По очереди они приняли душ. Делили ванную с естественностью людей, которые уже больше сорока восьми часов находятся в одном и том же пространстве. Лусия причесывалась перед зеркалом в коридоре, пока Диего искал ключи среди вещей в пляжной сумке. Маркос сидя на подлокотнике дивана завязывал сандалии. Наталия выбрала светло-голубое льняное платье и спросила, подходит ли оно для неформального ужина.
— Идеально, — не глядя ответила Лусия, всё ещё стоя перед зеркалом.
Наталия на секунду задержала на ней взгляд.
— Спасибо.
Они вышли после девяти. Ночь пахла солью и недавно политыми садами. Главная улица посёлка была полна того мягкого оживления, которое бывает в курортных местах, когда садится солнце: семьи с маленькими детьми, не желающими идти спать, молодые пары с пивом в руках, где-то компания постарше, сидящая на террасе под цветными фонариками.
— Бронировали? — спросил Диего, пока они ждали на светофоре.
— Нет, — ответила Наталия прежде, чем кто-то ещё успел что-то сказать. — Мы ничего не бронировали за весь уик-энд.
— И не зря, — сказал Маркос.
Лусия улыбнулась, не говоря ни слова. Это тоже был ответ.
***
Они шли минут десять без определённого направления, поддаваясь набережной. В этой компании этим вечером было что-то иное. Лёгкость, да, но и что-то более плотное под ней. Будто пляжный день растворил некое сопротивление, прежде незаметное, но теперь, без него, ощущавшееся в каждой паузе и в каждом взгляде, задерживавшемся на секунду дольше обычного.
Первой это заметила Наталия.
— Эстебан, — тихо сказала она.
Все посмотрели в направлении, куда указывал её взгляд. Метрах в двадцати, навстречу им, шёл мужчина из пляжного бара, где они провели последние часы дня. Тёмные волосы, белая футболка, та неспешная манера двигаться, которая бывает у людей, всю жизнь живущих рядом с морем.
Эстебан узнал их мгновенно.
— Ого! — воскликнул он, раскинув руки, будто они были старыми знакомыми. — Те, что пили Aperol spritz.
Маркос подошёл первым.
— Те же самые, — сказал он, пожимая ему руку. — Гуляете?
— Ищу друга, но, похоже, он потерялся. — Эстебан пожал плечами и перевёл взгляд на остальных. Его глаза на миг задержались на Лусии, потом на Наталии. — Добрый вечер.
— Добрый, — почти одновременно ответили обе.
Маркос сделал это движение не особо думая. Или думая очень быстро, что иногда одно и то же. Он положил ладонь Лусии на спину с той мягкостью, в которой не было ничего случайного.
— Смотри, — сказал он. — Представляю. Моя жена.
Лусия не моргнула. Не отстранилась. Лишь слегка повернула голову к Эстебану и подарила ему спокойную улыбку.
— Очень приятно.
Голос у неё прозвучал чисто. Естественно. Как будто она годами репетировала этот ответ.
Пауза длилась меньше секунды, но она была. Диего мгновенно это уловил. Он шагнул к Наталии и положил руку ей на плечо с той же естественностью, с которой делают что-то, сделанное уже тысячу раз.
— А это моя.
Наталия не моргая выдержала взгляд Эстебана.
— Привет.
Эстебан едва заметно нахмурился. Его глаза обежали всю компанию. Маркос рядом с Лусией. Диего рядом с Наталией. Он попытался совместить это с тем, что знал, — а знал он немного, но достаточно, чтобы почувствовать: что-то не сходится. Он посмотрел на Маркоса. На Диего. На всех четверых.
— А… да. — Он кашлянул. — Очень приятно познакомиться со всеми вами.
— Взаимно, — сказал Маркос. — Увидимся завтра, если заскочим в бар.
— Когда хотите.
Эстебан ещё раз посмотрел на них, прежде чем продолжить путь. Уже издалека он однажды обернулся, будто что-то проверяя. Но проверять было нечего. Или слишком многое. Все четверо молча смотрели, как он удаляется.
Первой заговорила Лусия.
— Это было… — она подбирала слово. — Интересно.
— Быстро, — сказал Диего.
— Уместно, — ответил Маркос.
Наталия тихо рассмеялась. Не нервно. Не неловко. Это был другой смех.
— Он не поверил до конца.
— Нет, — подтвердил Диего. — Но и что с этим делать, тоже не понял.
— Нормально, — добавила Лусия. — У него было недостаточно информации.
Маркос посмотрел на неё.
— А она есть у кого-то здесь?
Лусия выдержала его взгляд на мгновение дольше, чем требовалось.
— У нас есть, — наконец сказала она. — Более-менее.
***
Ресторан они нашли почти не ища. Небольшая терраса с видом на набережную, столы из тёмного дерева, тёплый свет и меловая доска у входа с меню дня, написанным от руки. Молодой официант в полосатой рубашке и с явной готовностью принять их встретил у двери.
— Столик на четверых, да?
— Да, — подтвердил Маркос.
Он провёл их к столу у перил, с морем на заднем плане и ровно таким ветром, чтобы не было холодно. Никто ничего не говорил о том, кто где сядет, но расселись так же, как раньше. Маркос и Лусия с одной стороны. Диего и Наталия напротив. Официант оставил меню и исчез.
Несколько секунд все четверо без особой уверенности смотрели в меню.
— Всё выглядит очень аппетитно, — сказала Наталия.
— Это всегда усложняет выбор, — ответил Маркос. — Когда слишком много одинаково привлекательных вариантов, выбрать труднее.
Диего поднял глаза от меню.
— Или проще. Берёшь первое, чего хочется, и забываешь об остальном.
— Ты всегда такой практичный, — сказала Лусия, не глядя на него, но с улыбкой, которую невозможно было скрыть.
— Кому-то же надо.
Когда принесли напитки — холодное белое вино им, пиво Маркосу и Диего — разговор перешёл на дневные события. Пляж, вода, оказавшаяся холоднее, чем ожидалось в конце мая, бар Эстебана и его чересчур сладкие коктейли. Они смеялись легко. Напряжение, бывшее раньше, не исчезло; оно встроилось. Оно больше не парило над разговором. Оно было внутри него, смешанное со словами и паузами.
Официант принял заказ. Они взяли на общий стол мидии на пару, тарелку с колбасами, креветки на гриле. На основные блюда — немного рыбы и дневной рис, который молодой официант рекомендовал с искренним энтузиазмом человека, знающего, что это действительно хорошее блюдо.
***
Они ели медленно. Делились тарелками, тянулись через стол, чтобы взять что-то с другого конца, пробовали кусочки, которые сидевший напротив предлагал на вилке. В этих жестах была новая близость. Не близость людей, проживших вместе годы, а близость тех, кто без слов решил, что определённая дистанция больше не нужна.
В какой-то момент рука Диего задела руку Лусии, когда он тянулся за кувшином воды. Ни один из них этого не отметил. Но Лусия задержала ладонь на скатерти на секунду дольше обычного, раздвинув пальцы, и Диего почувствовал, как её ступня, босая внутри сандалии, коснулась его лодыжки под столом. У него напрягся член под брюками. Он сделал длинный глоток пива, не глядя на неё.
Позже Маркос налил Наталии вина в бокал, не спрашивая. Она на секунду посмотрела на него, медленно провела языком по верхней губе — очень медленно, с полным умыслом — и улыбнулась.
— Спасибо.
— Не за что.
Мелочи. Жесты, которые в другом контексте были бы несущественными. Здесь — нет. Здесь это были заявления.
Разговор естественно менял тему. Они говорили о детях, которые в этот уик-энд были у бабушки с дедушкой и, вероятно, пользовались ситуацией в своих интересах. О планах на лето, всё ещё неопределённых. О поездке, в которую пока никто не съездил, но которую все хотели совершить. О том, как работа имеет дурную привычку заполнять всё доступное пространство, если ей это позволить.
— Нужно уметь закрывать дверь, — сказала Лусия.
— Это легче сказать, чем сделать, — ответил Диего.
— Да. Но в эти выходные у нас это неплохо получается.
Маркос медленно кивнул.
— Неплохо, да.
Взгляды теперь пересекались иначе. Прямее. Дольше удерживались. Но без неловкости. Будто кто-то чуть-чуть подкрутил фокус камеры, и всё, что раньше было слегка размыто, обрело чёткость.
Когда принесли счёт, начался предсказуемый обмен о том, кто платит. Наталия решила всё без драмы, уже держа карту в руке прежде, чем спор мог затянуться.
— Сегодня платим мы с Диего. В следующий раз — вы.
— Никакого следующего раза, — возразил Маркос.
— Повод ещё будет, — сказала Лусия.
Никто этого не оспорил.
***
Снаружи ночь была прохладнее. Они шли по набережной не спеша, с той медлительностью, которая бывает у людей, не желающих, чтобы вечер заканчивался. Луна висела высоко и круглой, а море слева тихо шумело — тот постоянный, успокаивающий звук, из-за которого всё кажется менее срочным.
В какой-то момент, без чьей-либо организации и предложения, пары оказались разделены несколькими метрами. Лусия и Диего шли впереди. Маркос и Наталия — чуть позади. Это не было разрывом. И не было случайностью. Это было нечто среднее, для чего у четверых пока не было названия.
— Странный был вечер, — тихо сказала Наталия, не глядя на Маркоса.
— В каком смысле?
— В лучшем из возможных.
Маркос не ответил сразу. Он смотрел на отражения фонарей на влажном асфальте после недавней уборки и на силуэты Лусии и Диего, идущих несколькими метрами впереди, почти касаясь плечами.
— Да, — сказал он спустя несколько шагов. — В лучшем.
Впереди Диего что-то сказал Лусии на ухо, и она чуть наклонила голову к нему, чтобы лучше расслышать. Движение было небольшим. Почти незаметным. Но Наталия увидела его сзади и ничего не сказала. И уже сам факт, что она ничего не сказала, был ответом.
***
Когда они вернулись, в квартире было тихо. Улица почти пустая, только какой-то запоздалый турист и далёкий звук музыки, доносившийся с площади. Маркос открыл дверь и впустил остальных. Они вошли, не включая все лампы. Диего зажёг небольшую лампу в гостиной, ту, что стояла в углу с абажуром цвета песка. Лусия сняла сандалии у входа и аккуратно поставила их к стене. Наталия оставила сумку на деревянном стуле, на котором за весь уик-энд никто не сидел.
Несколько секунд никто не говорил.
Это не было неловким молчанием. Это было молчание людей, у которых что-то на уме и которые взвешивают, как это сказать, или нужно ли вообще говорить, или же то, что уже сделано и чего уже не было, и так говорит само за себя.
Маркос прислонился к дверному косяку гостиной, скрестив руки на груди, с выражением, которое не было вызовом, но к нему было близко. Он посмотрел на троих.
— Одно дело.
Все посмотрели на него.
— Мы весь день подстраивали вещи, не говоря об этом вслух. С Эстебаном на улице. В ресторане. По дороге обратно. — Он на миг замолчал. — Продолжаем так или кто-то хочет наконец быть уместным?
Тишина, последовавшая после, была иной, чем все предыдущие. Густее. Осознаннее. Будто вопросу нужно было место, чтобы осесть в воздухе, прежде чем кто-то сможет к нему прикоснуться.
Лусия первой двинулась с места. Она скрестила руки — не как защитный жест, а как тот, кто думает перед тем, как говорить, — и посмотрела на него.
— Зависит от того, — наконец сказала она, — что именно мы подстраиваем.
Маркос улыбнулся. Не спеша. Совсем не спеша.
— От того, чем вы хотите это сделать.
Диего посмотрел на Наталию. Наталия посмотрела на Лусию. Лусия удержала взгляд Маркоса на секунду дольше, чем удержала бы такой же взгляд двадцать четыре часа назад, когда они ещё не были на пляже, не ужинали, не встретили Эстебана и не гуляли под луной.
И на этот раз тоже никто не торопился отвечать словами.
Лусия разжала руки. Медленно пересекла гостиную — с той спокойной уверенностью, которая бывает у решений, принятых уже несколько часов назад, хотя ещё не сформулированных, — и остановилась перед Диего. Она положила раскрытую ладонь ему на грудь. Оставила её там, чувствуя, как под рубашкой бешено колотится сердце.
— Уместным, — сказала она хрипловато. — Давайте будем уместными.
Диего опустил взгляд на её ладонь, затем поднял его к лицу Лусии. Он поискал Наталию через плечо Лусии. Наталия кивнула один раз, едва заметно.
— Давай, — пробормотала Наталия. — А то уже слишком долго тянется.
Лусия схватила Диего за затылок и без всякого предисловия впилась ему в рот языком. Укусила губу, пососала, снова провела языком. Диего провёл руками по её талии, по заднице, и прижал её к себе. Лусия мгновенно почувствовала твёрдый член, впившийся в живот и давящий сквозь брюки, и у неё вырвался тихий смешок прямо ему в рот.
— У тебя он уже стоял, ублюдок.
— С самого грёбаного ресторана. С тех пор как ты задела меня ступнёй под столом.
— Я сделала это нарочно.
— Я, блядь, знаю.
Маркос всё ещё не отходил от косяка. Он смотрел. Смотрел на свою жену, целующуюся с другим, трущуюся о его член, и не чувствовал ревности: он чувствовал, как его собственный напрягается под брюками, агрессивный, настойчивый, срочный. Наталия наблюдала за ним, а не за ними двумя. Она медленно пересекла гостиную, остановилась перед ним и положила раскрытую ладонь прямо на его выпуклость. Сжала.
— Ого, — сказала она с медленной улыбкой. — Тебя это заводит. Очень заводит видеть, как другой трахает твою жену.
— Очень.
— Меня тоже это заводит. — Она снова сжала его член, обрисовав его форму сквозь ткань. — А это? Ты сам мне его вставишь или мне только смотреть?
Маркос схватил её за затылок и поцеловал так, будто весь уик-энд ждал именно этого. Потому что весь уик-энд именно этого и ждал. Он укусил её за нижнюю губу, пососал её, засунул язык так глубоко, что Наталия застонала ему в рот. Он поднял её за задницу двумя руками, и она обвила его талию ногами. Светло-голубое льняное платье без сопротивления задралось ей на бёдра. На ней не было трусиков. Маркос почувствовал это ладонью, когда сжал ей голую ягодицу.
— Шлюха, — сказал он ей на ухо. — Ты ужинала без трусиков.
— Весь вечер. Надеясь, что ты это заметишь.
— Я замечаю сейчас.
— Потрогай мою пизду.
Маркос провёл рукой между их телами и сунул её под платье. Он нашёл мокрую пизду, набухшие горячие губы, уже твёрдый клитор. Он вогнал два пальца сразу, и Наталия откинула голову назад к стене с стоном, который даже не пыталась скрыть.
— Чёрт, — пробормотал Маркос. — Ты вся течёшь.
— Я такая с тех пор, как этот Эстебан посмотрел на меня так, будто всё понял. И с тех пор, как ты сказал «моя жена», показывая на другую.
— Тогда скажи это сама.
— Что?
— Скажи, чья это теперь.
— Твоя. Эта пизда твоя этой ночью, Маркос. Выеби меня всю.
В нескольких метрах Лусия уже расстегнула Диего ремень и стягивала с него брюки до колен. Член выскочил из трусов — толстый, с блестящей головкой. Лусия опустилась на ковёр, не отрывая от него взгляда, убрала волосы рукой и взяла его в рот до самого упора. Диего издал гортанный стон и упёрся обеими руками в стену.
— Чёрт, Лусия… чёрт…
Лусия медленно выпускала его член изо рта, смотрела на него, плевала на головку и снова заглатывала целиком. Она сосала медленно, сосала быстро, вытаскивала его и проводила языком снизу, по яйцам, снова по головке. Каждые несколько секунд она поднимала на него глаза с полным ртом, и именно этот взгляд убивал его больше всего. Взгляд женщины, которая точно знает, что делает.
— Маркос, — сказал Диего с сорванным голосом. — Твоя жена сосёт как богиня.
— Я знаю, — ответил Маркос с другой стороны гостиной, пока Наталия всё ещё насаживалась на его пальцы у стены. — А твоя кончает уже от двух пальцев. Смотри на неё.
Наталия застонала громче и впилась ногтями Маркосу в плечи. Она была уже близко. Маркос понял это по тому, как пизда сжималась вокруг его пальцев.
— Ещё нет, — сказал он ей на ухо. — Ещё не кончай. Подожди, пока я не вставлю тебе его.
— Вставь уже, блядь.
— В спальню.
Он опустил её на пол. Наталия двумя движениями сняла платье через голову и бросила его на ковёр. Она осталась голой посреди гостиной, с обнажёнными грудями, блестящей пиздой между бёдер. Маркос уже снимал брюки. Лусия и Диего, не сговариваясь, не останавливались. Лусия всё ещё стояла на коленях, теперь уже с рукой у основания члена Диего и с языком, работающим по головке, словно это был рожок мороженого.
— В спальню тоже оба, — сказала Наталия, глядя на них. — Или здесь. Мне всё равно. Но чтобы вас было видно.
Они закончили в большой спальне, на той самой двуспальной кровати. Никто этого не решал. Так вышло. Лусия уложила Диего на спину и села на него сверху, оседлав его, направляя его член рукой к входу в свою пизду. Она опустилась медленно, стоня, пока её не растягивал до предела хуй, не принадлежавший её мужу и входивший в неё до самого конца. Когда он вошёл весь, она на секунду замерла, прижимаясь бёдрами к Диего, чувствуя, как её заполняют изнутри.
— Чёрт, — прошептала она. — Какой член, Диего. Какой же у тебя охуенный член.
Рядом, на той же кровати, Маркос поставил Наталию на четвереньки. Он держал её за бёдра обеими руками, впивался большими пальцами в мясо ягодиц и вгонял в неё член до упора, почти полностью вынимая каждый раз, чтобы снова вбить его до самого конца, пока яйца не ударялись о клитор.
— Сильнее, — задыхаясь, говорила Наталия, прижимаясь лицом к подушке. — Сильнее, Маркос, выеби меня сильнее.
— Кричи это.
— Выеби меня. Выеби мне всю пизду. Разбей её.
Лусия, скачущая на Диего в полуметре от них, повернула голову, чтобы посмотреть на происходящее. Лицо Наталии, уткнувшееся в подушку, рот приоткрыт, волосы растрёпаны, задница поднята и принимает член. И Маркос сзади, вспотевший, с сжатыми зубами, толкающийся внутрь. Эта картина ещё сильнее её распалила. Она начала двигаться быстрее, поднимаясь и опускаясь на член Диего, грудь подпрыгивала, а руками она опиралась о его грудь, чтобы удержаться.
— Диего, — задыхаясь, сказала она. — Посмотри, как мой муж трахает твою жену. Посмотри на них.
Диего повернул голову. Посмотрел. Маркос и он на секунду встретились взглядами, ничего не говоря, не улыбаясь. Это было не нужно. Диего вернулся к Лусии, схватил её за бёдра обеими руками и начал толкаться снизу, вбивая член в её пизду со всей силой, которую позволяла поза.
— Кончи на меня, — сказал он ей. — Кончи, Лусия, кончи на мой член.
— Подожди. Подожди. Поменяй меня. Поставь меня так, как она.
Они переместились, не вынимая его. Диего встал сзади, а Лусия упёрлась локтями в кровать, глядя прямо на Наталию, у которой теперь были закрыты глаза, а бёдра дрожали, потому что Маркос трахал её жёстко и без остановки, шлёпая открытой ладонью по ягодице после каждых нескольких ударов. Диего одной рукой вцепился Лусии в волосы, намотал их на кулак и снова вогнал в неё член до упора. Лусия вскрикнула, и крик утонул в подушке.
Обе женщины смотрели друг на друга. Глаза в глаза, на расстоянии тридцати сантиметров, обе с членом внутри, не принадлежащим их мужу. Наталия протянула руку и большим пальцем коснулась губ Лусии. Лусия облизала этот палец, не прекращая стонать, не прекращая принимать. И это был первый раз, когда они коснулись друг друга за весь уик-энд. Большой палец во рту, две заполненные пизды.
— Я кончаю, — задыхалась Наталия. — Я кончаю, Маркос, я кончаю…
— Кончай, шлюха. Кончай на мой член. Сейчас же.
Наталия кончила с криком в подушку, всем телом дрожа, а пизда её сжалась вокруг Маркоса в судорогах. И Маркос догнал её через несколько секунд, вколачиваясь до самого конца с рычанием и выливая в неё всю сперму, струя за струёй, с руками, вцепившимися в её бёдра.
Лусия смотрела на это со своей подушки, полуприкрыв глаза, пока Диего продолжал вбивать в неё сзади. Видеть, как Маркос кончает внутрь другой женщины, видеть, как сперма вытекает из Наталии, когда Маркос вытащил член, — это добило её. Она кончила, прижимая рот к простыне, вся выгнувшись, сжимая пизду вокруг Диего так сильно, что ему хватило ещё только трёх толчков, прежде чем он тоже излился, стоня её имя ей в затылок, кончая полностью внутри неё.
Они четверо остались на одной кровати ещё на несколько минут. Молча. Дыша. В поту, липкие, с телами, смешанными так, что уже нельзя было точно различить, где заканчивается один и начинается другой. Наталия лежала головой на бедре Маркоса и одной рукой касалась щиколотки Лусии. У Диего ладонь лежала на животе его жены, да, но рядом он также чувствовал тепло Наталии.
И снова первой заговорила Лусия.
— Уместно, — пробормотала она с полуудавшейся улыбкой в подушку.
— Сверхуместно, — ответил Маркос.
И на этот раз тоже никто не спешил добавлять что-либо ещё.
