Лесбиянки

Я написала ей «Поиграем?» прямо из примерочной. Через пять секунд я уже пробралась в ее кабину, чтобы довести ее до оргазма в тишине, пока продавщица ничего не заметила.

Когда Даниэла спросила, может ли она спать со мной этой ночью, я поняла, что ни одна из нас не проснётся той же женщиной, что приехала в поместье.

Даниэла исчезла, не оставив мне номера. Я всё считала дни, когда увидела её в кафетерии — она улыбалась ему так, как никогда не улыбалась мне.

В душевых спортзала не было дверей. Тем утром я поняла: это не проблема, а именно то, что я годами искала, сама того не зная.

Я пришла в кафе в поисках уголка, где меня никто не увидит. Подняла глаза от книги, услышав ее смех, и поняла, что той же домой уже не уйду.

Когда я вошла в бар и увидела её в глубине зала, я поняла: этой ночью не усну. Три месяца без её рук весили больше, чем я готова была признать.

Когда остальные ученики ушли и закатный свет вошёл в окна, она заперла дверь и попросила меня сыграть для неё, только для неё.

Когда Матис и я вернулись из ларька с сигаретами, Камила и Рената уже слишком близко сидели на диване, шепча друг другу на ухо.

От неё пахло чистой кожей и дорогими духами. Мой язык шевельнулся раньше, чем я успела подумать, и, когда она повернула голову и посмотрела на меня, я поняла: пути назад нет.

Я решила, что это водка затуманила мне голову, но когда дверь номера закрылась, я поняла: она ждала именно этого момента много лет.

Три часа назад я кусала ее за шею под теплой водой. Теперь другой держит ее под руку, будто она его, а она не отстраняется.

Лусия посмотрела на меня через огонь, и я поняла, что этой ночью мы не будем спать одни. Не хватало двух бутылок вина, и никто уже не говорил о том, чтобы идти в постель.

Это была наша первая ночёвка без её родителей дома. Когда она погасила свет, её рука нашла мою под простынями — и я поняла, что ждала этого жеста годами.

В сорок восемь лет, в баре Майами, моя лучшая подруга взяла меня за шею и поцеловала. Это был мой первый раз с женщиной, и я поняла, что назад уже не вернусь.

Я пришла на площадь, ожидая вежливого кофе с женщиной, которая учила меня читать стихи в семнадцать. То, что случилось потом, ни в одной книге не было.

Ей было двадцать один, и она была дочерью партнёрши моей лучшей подруги. Я учила её уравнениям; она учила меня не спрашивать, где была в те ночи, когда не приходила.

Когда Камила подала мне второй бокал текилы, я поняла: этой ночью что-то сломается. Я не думала, что рухнет всё, что я знала о нас.

Я думала, что вечеринка закончилась, когда я закрыла дверь. Но она всё ещё сидела босиком на моём диване, с бокалом на колене и другой коробочкой в руках.

Когда я открыла дверь и увидела её там, босую и с потёкшей тушью, я поняла: она пришла не говорить. Она пришла вернуть то, что бросила.