Лесбиянки

Я открыла дверь номера — и там была Рената: точь-в-точь как на фото, но с нервной дрожью, которую не улавливает ни один снимок.

История о ливне, отключении света и объятии, начавшемся со страха. С соседкой я открыла для себя то, чего не ожидала почувствовать.

Я приехала в Мадрид мыть полы и застилать кровати. Никто не предупредил, что я ещё научусь становиться на колени перед двумя женщинами, решавшими всё за меня.

Я пришла с диктофоном и подготовленными вопросами. Она встретила меня чашкой кофе и улыбкой, которая была не совсем профессиональной.

Четыре подруги, дом у пляжа и бутылка водки. То, что началось как игра, стало самой жаркой ночью в моей жизни.

Четыре недели я смотрела, как она двигается между столами, и хотела то, что боялась назвать. После этого ничто уже не было прежним.

Я хотела её с двадцати лет. Спустя пять лет, брак и ребёнка Елена появилась у моей двери.

Они пытались вытащить из меня секрет. Я не знал, что у них самих был куда более опасный секрет, и что тот день изменит нашу семью навсегда.

Клаудия смотрела на неё так, что София больше не могла притворяться, будто не понимает. В тот день ни одна из них не отвела взгляд.

Мы часами готовились к экзамену, пока холод не стал невыносимым. Sofía пригласила меня в свою кровать, чтобы согреться. Никто не ожидал того, что случилось потом.

Мы были двумя женщинами в одной кровати, мой муж спал на полу, а я уже много лет думала о том, каково это — коснуться кожи другой женщины.

Предлогом стало приложение для пилатеса и пустая гостиная. А то, что случилось потом, не входило ни в одно упражнение.

Лорена слыла любительницей женщин. Я не придавала этому значения, пока тем весенним утром мы обе не застряли в лифте.

Она мыла посуду в резиновых перчатках, когда жена её любовника прошептала ей на ухо, как ей понравился её муж.

Когда я вошла в комнату и увидела 198 обнажённых людей, ожидавших моего сигнала, я поняла, что перешла границу, за которую не хотела возвращаться.

Когда я попросил её рассказать всё ещё раз, она закрыла глаза и заговорила влажным шёпотом у моей шеи — и я понял, что это до сих пор жжёт её изнутри.

Я знала её с семнадцати. Я рассказывала ей всё. И тем вечером, когда застёгивала на ней платье, поняла, что хочу её поцеловать.

Я нарочно поднимаю юбку чуть выше каждое утро, надеясь, что какая-нибудь взрослая женщина посмотрит на меня с той смесью осуждения и желания, что живёт в моих фантазиях.

Лето давило, бассейн пустел. Их взгляды снова и снова сталкивались, и обе знали: этой ночью домой они не пойдут в одиночку.

Мы сидели друг напротив друга с мартинями в руках. Одно правило: смотреть, говорить, обонять. Трогать — нельзя. И у неё в руке был кубик льда.