Любовники

Когда учительница Тобиаса дала мне свой личный номер «если вдруг возникнет что-то срочное», я понял, что это не имеет никакого отношения к оценкам моего сына.

Каждый раз, закрывая глаза в том кресле, он возвращался в лофт у порта, к рукам единственного мужчины, рядом с которым переставал притворяться.

Полночь в пустой радиостудии. Иван наклонился, чтобы поцеловать меня, и на миг мир стал простым, пока призрак другого голоса снова не вмешался.

Его жена годами называла меня «любовницей». Но я ею никогда не была. Я была его секс-работницей, и вот правда, которую она не хотела слышать.

Есть те, кто коллекционирует марки или сувениры из поездок. Я коллекционирую ночи, рты и руки, которые уже забыла, и до сих пор не понимаю, почему это должно меня стыдить.

Они неделями не могли встретиться. Но стоило закрыться двери машины, как шум парковки стих, и притворяться друзьями стало больше незачем.

Каждый раз, когда я входила в мастерскую, он поднимал взгляд еще до того, как слышал дверь. Тем вечером, когда рольставня была наполовину опущена, я перестала притворяться.

Наш секрет жил в полумраке, скрытый от всех. Мне понадобилось одиннадцать месяцев, чтобы понять: для него я никогда не была больше чем игрой между друзьями.

Перед зеркалом в спальне она поняла, что её тело всё ещё умеет просить. Она не ожидала, что кто-то окажется готов услышать его уже в ту же ночь.

Одиннадцать вечера, я снова одна, а твоё последнее сообщение всё ещё светится на экране. Я выключаю свет — и тогда моими мыслями и руками начинает управлять желание.

Прошёл месяц, и о нём не было ни слуху ни духу. А когда он наконец написал, я поняла: этой ночью я дам ему то, на что раньше не решалась.

Одной невинной фразы Лусии на террасе хватило, чтобы все взгляды обратились к нам, а рука Марины нашла мою под столом.

Я закрыла дверь, поцеловала его без разрешения и поняла, что не уйду, пока не получу именно то, за чем пришла, пока весь зал ожидания слушает.

Я поднялась подышать, потому что не выносила жару. Услышала его шаги на лестнице и поняла, ещё до того как обернулась: этой ночью мне не уснуть.

Было шесть сорок. Она взглянула на часы, попросила остановиться у переулка и, прежде чем я успел что-либо спросить, уже целовала меня.

Той ночью у меня не было ни презерватива в сумочке, ни желания просить его надеть один. Я просто хотела почувствовать, насколько далеко мы способны зайти.

Я месяцами прикрывал его спину среди самой опасной тюремной стаи. В день, когда он признался, кто на самом деле его женщина на свиданиях, всё изменилось.

Я научилась держать скальпель без дрожи и ничего не чувствовать перед лицом смерти. А потом появилась она — с невозможными глазами — и моя твёрдая рука развалилась.

Полжизни я изучала, как она двигалась по дорожке. Но я не ожидала оказаться с ней наедине в раздевалке — без масок и без защиты.

Меня голую привязали к столу и бросили вызов на невозможную стрельбу. Я не знала, что спасение придёт от самой холодной охотницы лагеря.