Мастурбация

Адриан попросил нас об одолжении по телефону, но настоящий сюрприз начался в нашем гостиничном номере, задолго до ужина на шестерых.

Одной фотографии на стене студии оказалось достаточно, чтобы профессор понял: смотреть на неё как на ученицу он больше никогда не сможет.

Я никогда не отвечаю на телефон в три часа ночи, но той ночью понял: Маркос должен рассказать мне о моей жене и старике, и ждать до утра он не мог.

Я сказала ему, что не стану его трогать — пусть только смотрит. Но каждая папка, которую он открывал на экране, подталкивала нас всё ближе к черте, которую мы месяцами обходили.

Я никогда не думала, что худой мальчишка из воспоминаний станет мужчиной, от которого я задрожу перед зеркалом. А всё началось с одного имени.

Я никогда не думал, что способен на такое, но ультиматум банка лежал перед нами, и мне пришёл в голову лишь один выход, который никто из нас не забудет.

Она закрыла дверь, повесила табличку «закрыто» и отвела его вглубь магазина под дурацким предлогом. То, что было дальше, она не продумала до конца.

Я вышла из душа, думая, что нас никто не видел. В ту же ночь я узнала по его телефону, что кто-то записал каждый стон из соседней кабинки.

Изголовье его кровати стучало о стену с ровным ритмом, и я, не спавший в темноте, уже не мог делать вид, будто мне всё равно.

Услышав, как ключ поворачивается в замке, Нико понял: приезд кузена изменит всё, хотя ни один из них не произнёс этого вслух.

Я ждал голым у оливы, с рюкзаком у ног и телефоном в руке, не подозревая, что та холодная ночь оставит мне во рту два разных вкуса.

Я не мог перестать смотреть на тело Бруно под водой, и когда он обернулся с закрытыми глазами, я понял, что этим вечером мы перейдём черту, которой избегали годами.

Он вошёл, думая, что душевые пусты, но в паре прятался ещё кто-то. Товарищ по команде не слышал его прихода, а он уже не мог оторвать взгляд от увиденного.

Я месяцами делал вид, что не провожаю взглядом его силуэт, когда он выходит из ванной в одних трусах. На Рождество, оставшись один в квартире, я открыл мешок с его грязным бельём.

Я поклялся себе, что мы только посмотрим. Но когда тот незнакомец положил руку на плечо Эдуардо, я понял: мне самому тоже не удастся усидеть на месте.

Я знал его расписание, стук его ботинок, точный момент, когда он снимал рубашку из-за жары. Я не знал только, как далеко заведет меня эта одержимость.

Её ступни на краю моего кресла были лишь началом. В ту ночь я понял, как далеко готов зайти, чтобы доставить ей удовольствие.

Когда она впервые приказала мне красить ногти на ногах, у меня дрожали руки. Не от страха — от желания подчиниться ей.

Едва она увидела мои босые ноги на холодной плитке, как поняла раньше меня, в какого мужчину я мог превратиться, если бы она приказала.

Я спустился в ванную по простой нужде и обнаружил её намыленной и улыбающейся — она уже знала, какой приказ я вот-вот отдам.