Молодые

В пятьдесят пять я думала, что желание осталось в прошлом, пока муж моей дочери не посмотрел на меня так, как мой муж давно разучился.

Он принял меня за студентку, а я не стала его поправлять. И вскоре этот юный самоуверенный красавчик узнал, кто здесь на самом деле задает тон.

Я выключила телевизор, дождалась, пока тётя захрапит, и закинула ногу ему на бедро. Я почувствовала, насколько он твёрдый, и поняла, что назад дороги уже нет.

Днём она унижала меня при подругах, а ночью умоляла поставить её на место. Никто не догадывался, что творилось в той машине.

Мне был сорок один год, и месяцами я делала вид, что ничего не происходит, когда он на меня смотрел. В ту ночь я перестала притворяться.

Она поднялась по лестнице передо мной, без ничего под сорочкой, и я понял: из этой квартиры я уже выйду не тем, кем вошел.

В тот вечер его мать была не дома, а у него уже был приготовлен сюрприз. Я ещё не знала, что эти минуты разбудят во мне вкус, который я не отпущу.

Каждый раз, когда она наклонялась, чтобы записать мои ответы, жилет распахивался чуть больше, и я уже не могла сосредоточиться ни на одном вопросе анкеты.

Когда самая элегантная женщина в зале взяла меня за руку и прошептала «пойдём со мной», я понял, что эта ночь не будет похожа ни на одну другую.

Она поднялась с двумя контейнерами и слишком милой улыбкой. Ему было двадцать два, впереди — свободные выходные и идея, которую он не должен был допускать.

Я открыла ему дверь лишь в одном платье на пуговицах и совсем без белья. Поймёт намёк — отлично; нет — я сама всё ему объясню.

Я никогда не говорил ей, о чём думал по ночам, пока она спала рядом. Это исповедь, которую я молчал с тех пор, как мы приехали в тот город.

Я вырос, считая натуризм нормой, но ничто не подготовило меня к дню, когда любовник моей матери перестал прикрываться при мне.

В свои сорок девять я думала, что видела уже всё, пока тот промокший незнакомец не снял майку у меня во дворе, и я не поняла: вечер не закончится садовыми работами.

Он заставил меня улыбнуться дважды за одну неделю — и я дала ему свой номер. В тот вечер на лестнице его дома я показала ему, на что способна опытная женщина.

Когда дверца шкафа закрылась и мы остались в темноте, я почувствовал, как ее рука скользнула по моей ноге. У нас было всего десять минут.

Я думал, что выдержать десять ударов будет легко. Я не учёл, что она будет наслаждаться каждым, и что я сам в итоге начну наслаждаться ими не меньше.

Достаточно было одного нелепого падения и жестокого смеха, чтобы он понял: это унижение, вместо боли, разжигает в нём нечто новое и тёмное.

Он сел за стол с той самой самодовольной ухмылкой, будто мир принадлежит ему. Он и не подозревал, что этим вечером мы сотрем её навсегда.

Я знала, что двое незнакомцев наблюдают за мной с верхней террасы. Но и представить не могла, что тем же вечером окажусь с ними и их сестрой в нашей постели.