Оральный

Каждый вечер я пересекал сад, чтобы помочь ему с виноградниками, но мы оба знали: я приходил ради другого — ради того, как этот огромный мужчина смотрел на меня.

— Хочешь, проверим его, прежде чем ты решишь? — сказал он, и Марьяна поняла: сегодня они будут говорить не только о проекторе.

Я надела самый маленький бикини, какой у меня был, и спустилась в сад только ради того, чтобы увидеть его лицо. Я точно знала, что делаю, и не собиралась останавливаться.

В глубине был только один парень, мыл руки. Он посмотрел на меня в зеркало, и, не сказав ни слова, мы оба поняли, что ожидание закончилось.

Я сняла бикини в джакузи, зная, что он косится на меня с крыши. То, что я приехала забыть, стало единственным, что я помню о той поездке.

Рената всегда пряталась за Камилой и Марисоль. В ту ночь, на теплом песке и далеко от дома, она решила больше не смотреть на жизнь с берега.

Он мне не нравился, но меня заводило чувство, что меня хотят. Когда он встал на табурет чинить вентилятор, я точно знала, как отплачу ему за услугу.

Я вошла в его комнату, ожидая застать его спящим. То, что я увидела, вернуло мне воспоминания, которые я считала похороненными, и я не смогла отвернуться.

Я проходила за спиной сына, пока он прижимался ко мне сзади, и мы оба сдерживали дыхание. Я знала, что это неправильно, и именно поэтому не могла остановиться.

Когда я открыл ей дверь, я понял, что эта женщина способна испортить мне ночь. Я и не представлял насколько — и где именно она в итоге окажется передо мной на коленях.

Того вечера мы ничего не планировали. Но когда он спустил штаны передо мной, я поняла, что попробую то, чего никогда раньше не пробовала.

Не прошло и пяти минут фильма, как его рука уже полезла мне под шорты, а я вместо того, чтобы оттолкнуть её, молилась, чтобы никто в зале не обернулся и не увидел нас.

Я уже полгода держалась за одно воспоминание и за свои одинокие ночи. В пятницу я сняла трусики на зоне отдыха и поехала дальше, дрожа от желания.

Я уже несколько месяцев не сосал хороший хер, поэтому, когда мне написал тот папик на белом «Мерседесе», я не стал думать дважды.

Я годами сглатывал её подколы и строил из себя терпеливого друга. Тот августовский вечер на балконе у моря всё во мне сломал.

Я и представить не могла, что изящная, спокойная женщина, которая меня вырастила, в два часа ночи окажется совсем другой на диване в гостиной.

В первый раз, войдя в её квартиру, я увидел стринги, висевшие в душе, и понял: сделка — еда за горячую воду — обойдётся мне гораздо дороже пары эмпанадас.

Он заставил меня улыбнуться дважды за одну неделю — и я дала ему свой номер. В тот вечер на лестнице его дома я показала ему, на что способна опытная женщина.

Когда она протянула мне визитку и велела прийти голодным, я понял: этой женщине не нужны разговоры — ей нужен тот, кто выдержит её ритм до рассвета.

Десять лет спустя после последнего прощания он посмотрел на неё поверх кофе и точно знал, как поможет ей. И что попросит взамен.