Оральный

Наталья и я делили комнату. Только и всего. Но когда мы выключили свет и наши тела оказались в сантиметрах друг от друга, планы изменились.

Мы делали пресс, и тогда я его увидела. В тот момент он был не моим сыном, а мужчиной. И эта мысль преследовала меня несколько дней.

Двое двадцатилетних парней пробрались в дом соседки, пока она принимала душ. То, что случилось после, они не забудут никогда.

Муж месяцами не замечал меня. Когда тем вечером в дверь постучал техник, что-то во мне решило: упускать шанс я не стану.

Мне было двадцать один, и я никогда не был с трансженщиной. Валентина изменила это за одну ночь — своим телом, спокойствием и тем, как вела меня, не осуждая.

Я была в самом дерзком белье и хотела, чтобы кто-то меня заметил. Когда он появился среди садов и увидел меня с закинутой ногой на ногу, я поняла: эта неделя будет особенной.

Преподаватель остановился под деревьями и просунул руку мне под юбку. Это был первый раз, когда кто-то трогал меня так, и я не хотела, чтобы он останавливался.

Маркос пришёл вовремя, в тёмном костюме, пахнущий дорогим одеколоном. Когда я закрыл дверь квартиры, я понял: мы оба вот-вот перейдём черту.

Я поехал отнести тёще заказ и в итоге оказался с руками совсем не на её лодыжках. И не могу ни о чём пожалеть.

Она вошла в исповедальню, чтобы говорить о своих снах. Когда вышла из ризницы, уже была другой. Ей было восемнадцать, и она только что поняла, о чём её тело просило все эти месяцы.

Мы неделями переглядывались и касались друг друга в спортзале, когда Бруно пригласил меня на ужин. Я не ожидала того, о чём он попросит, сидя напротив, пока Надия ждала в комнате.

Я назначила ему встречу у клиники, будто бы собиралась на спокойный разговор. Я не сказала, что не буду одна, и что со второго этажа отлично видно тротуар.

Я провёл ночь без сна, с телефоном в руке, ожидая её звонка. Я поставил всё на то письмо и не знал, потерял ли уже всё.

Когда Родриго пришёл с «ним», мне понадобилось несколько минут, чтобы понять: это идеальное тело и эти бёдра принадлежат мужчине. Той ночью всё изменилось.

Дни напролёт меня преследовала одна фантазия. Когда на пустой площадке появился Эктор, я понял: ночь закончится совсем иначе.

Я думала, что дом по соседству пустовал месяцами. Когда однажды ночью в кабинете зажегся свет, я поняла, что уже несколько недель была для кого-то зрелищем.

Ребека начала танцевать в центре гостиной, и я перестал думать об ужине. Маркос смотрел на нас с дивана горящими глазами.

Я знал их еще со времен отношений с их дочерью. Годы спустя мы встретились на побережье, и взгляд Валерии подсказал мне: это лето будет другим.

Тем утром Матео сказал мне, что там, внизу, у него что-то не так, и сам того не зная, начал самую тихую и самую тяжёлую неделю всей моей взрослой жизни.