Оральный

Мне было 18, и я был так застенчив, что никогда не касался женщины. То, что началось как уроки, стало моей настоящей инициацией.

Я пришла в отель, дрожа, уверенная, что это будут только фото. Когда вошел второй брат, я поняла, что ночь пойдет не так, как я планировала.

Я не делал это ради денег. Я делал это потому, что мне было всё равно. Увидеть её счастливой с другим в том баре — вот что запустило период, которого я не должен был прожить.

Когда мы остановились рядом с ними, девушка уже двигала бёдрами под музыку. Матео носил чёрный лак. Эта поездка закончилась совсем не так, как мы планировали.

Бабушка приняла решение, как всегда. Я лишь последовала за инстинктом. То, что произошло в домике во время грозы, до сих пор принадлежит только нам.

Когда я вошёл на кухню тем утром, она стояла спиной ко мне в футболке, едва прикрывавшей бёдра. Три года очень меняют людей.

Я надела парик, каблуки и искусственные изгибы. Но не думала, что до рассвета буду лаять в саду, стоя коленями в земле.

Мы играли в покер на одежду с моими соседями. Никто не сказал, что ещё на кону, но когда я остался голым в центре гостиной, карты уже были не нужны.

Он приехал только что после развода, с чемоданом и кучей свободного времени. Уже утром у бассейна я понял, что неделя будет совсем не скучной.

Я стояла там с ведёрком шампанского в руках, слушая каждый стон, каждый скрип кровати. И не смогла уйти.

Голос Даниэлы рассказывал о раздевалке, а вокруг тела её подруг без стыда и границ переплетались в жарком хаосе.

Я знала, что он сделает, если решит, что мы одни. Но он не мог знать, что мой муж видит всё по ту сторону стекла.

Я пришёл к ним выпить пива и убить время. А ушёл — с ноющей задницей, вкусом спермы во рту и улыбкой, которую не мог скрыть.

Она всегда была застенчивой, но в тот день на пляже, обнажённая под солнцем, пробудила в себе то, чего я никогда прежде не замечал.

Камера пахла сыростью и дешёвым табаком, и когда его глаза впились в мои, я поняла, что дело закончится на полу.

Когда капитан заглушил двигатели в той скрытой бухте, я поняла: стратегическая встреча была лишь предлогом, а настоящий план только начинался.

В первую ночь я поклялся вернуться домой. На седьмой уже не помнил, зачем вообще покупал обратный билет. Вот что произошло между этими двумя ночами.

Они сказали, что будут праздновать день рождения. Не сказали только, что подарком была я — на том заглушённом автобусе, среди мужчин, которые годились мне в отцы.

Я отправилась одна искать храмы, а оказалась на террасе над рекой, среди чужих рук и ртов, которые точно знали, где меня найти.

Она вдруг расхохоталась, понизила голос и посмотрела на меня с той довольной шлюшьей улыбкой, которую я уже знала. Я поняла: сейчас она расскажет мне всё, что до этого молчала.