Подчинение

Когда Марта сказала, что нашла четырёх идеальных женщин для моего наказания, я поняла: назад пути уже нет. В тот же вечер я подписала договор, не читая половину.

Я поднялась по лестнице в его дом, а стринги уже были мокрыми насквозь. Я и представить не могла, что этот незнакомец разорвёт меня надвое до полуночи.

Докторша закрыла дверь кабинета со спокойствием, в котором не было ничего профессионального. Я сидела на кушетке в бумажном халате и уже знала, что выйду оттуда другой.

В золотом свете поместья она улыбалась, подсчитывая деньги. Она не представляла, что следующий чёрный кожаный ошейник предназначен для её собственной шеи.

Тридцать кандидаток, ректор с слишком большой властью и я — тридцати восьми лет, с опытом, которого хватило бы на троих. Я думала, что справлюсь. Ошиблась лишь наполовину.

Я не была лесбиянкой, а до свадьбы оставалось шесть недель. Но той ночью в отеле Елена научила меня всему, в чём я никогда не хотела себе признаваться.

В ту ночь я побрился, вымылся и ждал её, уже зная, чего хочу. Лусия пришла с рюкзаком, красным леденцом и улыбкой, которую ничто не могло стереть.

Она позвонила из ванной, включив воду, чтобы никто не услышал. Услышала «доминирование», «подчинение», «год без выхода». И все равно подписала договор.

Я вошла в гостиную и застала его там — он ждал меня и что-то прятал за спиной. Его улыбка дала понять раньше слов: эта ночь будет совсем не обычной.

Когда дон Альберто впервые посмотрел на меня так, я понял, что во мне есть нечто, чего другие не видят. Тот вечер это подтвердил.

Томас год не прикасался к женщине. Мой муж знал это, когда пригласил его на ужин. А я надела красные стринги, зная, что произойдёт.

Когда она сказала это впервые, я подумал, что она шутит. Во второй раз её рука уже лежала у меня на затылке, направляя туда, куда ей было нужно.

В тот день у бассейна она сняла верх бикини — и между ними всё изменилось. Напряжение, которое они несколько дней старались не замечать, уже нельзя было вернуть назад.

Парик, платье и шпильки лежали в ящике моего стола. Мой начальник знал об этом уже несколько месяцев. И это меняло всё, что происходило между нами.

Я отвергала его сотни раз, называла гадким утёнком при всех. Когда я открыла глаза, мои запястья висели на перекладине, а у него был плётка.

Я пересёк океан с двумя моими владениями, чтобы превратить Венецию в их клетку. Под брокатом платьев два мотора вибрировали в ритме моего большого пальца.

Сообщение пришло ближе к вечеру. Три слова: «Примерь их. Фото.». Я поднялась в спальню и открыла ящик, где он хранит бикини.

Мой муж думал, что всё исправилось благодаря поцелуям и обещаниям. Но той ночью я поняла: настоящему предательству не нужны тела — лишь точные слова и жестокая улыбка.

Я выслушала его терпеливо и улыбнулась. Я не собиралась спорить с его фантазией. Я собиралась довести её до самого последнего уголка — туда, куда он никогда не осмеливался заглянуть.

Камила уже была на кровати, когда я вошла. Она посмотрела на меня с той улыбкой, с которой смотрят на того, кто ещё не знает главного, и тут Хозяин закрыл за мной дверь.