Подглядывание

Я дрочил, думая о ней, когда она без предупреждения толкнула дверь — только что из душа и без единой нитки на теле. Что было дальше, не рассказывают.

Я оставил ключи на столе без звука. Из комнаты брата падал тусклый свет, и ещё до того, как я заглянул внутрь, понял: этой ночью между нами тремя всё изменится.

Муж столько раз шептал мне об этом в постели, что фантазия перестала казаться фантазией. В ту ночь профессор переступил порог — и всё стало реальностью.

Когда камера подключилась тем вечером, Камиля сидела в своём кабинете в слишком короткой юбке и с секретом, которому не место было в этом офисе.

В тот день в особняке мои родители поставили меня перед выбором между привилегиями и фантазией, за которую мне пришлось заплатить собственным телом.

Я стояла голая на балконе, курила перед морем, когда увидела незнакомца на скамейке напротив. И вместо того чтобы прикрыться, решила дать ему смотреть.

Цветы от Норы приходили в офис Карлы каждую неделю. Я убеждал себя, что это просто восхищение. В ночь ужина я перестал врать себе.

Диван в гостиной уже видел слишком многое, но ничего похожего на медленную улыбку, с которой моя золовка ждала меня тем вечером, пока свёкор делал вид, что ничего не замечает.

Я почувствовал, как моя сестра-близняшка шевелится в душе. Когда я вошёл в ванную, на полу лежали её трусики, и с этой же самой утра всё пошло наперекосяк.

Я пошёл за кофе посреди дня. Приоткрытая дверь, стоны в глубине и решение, которого мне не следовало принимать: открыть её ещё на несколько сантиметров.

Когда пришло уведомление, я включила экран, думая, что это будет очередная встреча. Я и представить не могла, что увижу свою золовку на коленях перед партнёром моего свёкра.

Когда я вернулся из ванной с её вещью в кармане, я не знал, что она сама уже ждёт меня к вечеру с предложением, меняющим всё.

Голос Хаяси ударил, как сухой удар: контракт продлевался еще на сорок пять дней. Это было на странице 492, и мы подписали, не читая.

Я знал, что не должен приподнимать простыню, не должен смотреть, но дождь бил в окно, а сестра глубоко дышала. Я опустил взгляд и понял: назад уже не вернуться.

Когда она наклонилась за лопаткой, халат задрался. Это не было случайностью; это было приглашение, на которое я решился ответить только к утру.

Три недели спустя после того, как я обнаружил скрытые мониторы в кабинете тестя, экран мигнул и включился сам — как раз когда он уже стоял за спиной у своей дочери.

Платье было из голубого вуаля, почти прозрачное. Отец стоял напротив. Муж слева. А французский гость еще не понимал, что произойдет той ночью.

Я переступила порог дворца в золотой маске, с бешено колотящимся сердцем. Этой ночью меня ждали несколько маскированных рук, а он смотрел из тени.

Когда экран включился, моя золовка встречала двух родственников в гостиной с улыбкой, какой я никогда не видела за воскресными обедами.

Я пришла к нему, думая, что просто помогу с телефоном. Но в галерее я нашла сотни своих фото, и то, что случилось потом, я никому не рассказывала до сих пор.