То, что мы втроём обнаружили перед камином

Снег падал медленно по другую сторону оконных витражей домика, укрывая белой вуалью сосны в долине. Внутри камин горел той спокойной, плотной силой дубовых поленьев, и в комнате пахло смолой и углями. Елена всё ещё лежала на ковре, со светлыми волосами, прилипшими ко лбу, и улыбкой, застывшей на лице. Матео, рядом с ней, приподнялся, опираясь локтями в пол, всё ещё с сбитым дыханием и глазами, впившимися в меня так, будто я только что открыла дверь, о существовании которой он и не подозревал.

—Что, чёрт возьми, это было, Каролина? — спросил он сухим голосом, пытаясь осмыслить то, что только что пережило его тело.

Я подошла босиком по шкурам ковра, чувствуя, как моя собственная влажность даёт о себе знать с каждым шагом. Эта сцена довела меня до самого края, хотя никто меня даже не касался. Я опустилась рядом с ним на колени и погладила его по щеке тыльной стороной пальцев.

—Ты только что открыл свою точку P, — тихо сказала я ему.— Простата отвечает так же, как точка G у женщин. Твоё тело просто никогда не училось её слышать.

Матео посмотрел на меня так, будто только теперь понял: карта, которую он знал, была неполной. Рядом с ним Елена начала возвращать себе речь. Она провела языком по губам, всё ещё припухшим, и улыбнулась, не до конца открывая глаза. Её груди двигались в такт дыханию, которое ещё не успокоилось, соски стояли напряжённо, ключицы блестели от пота.

—Это невероятно, — сказал Матео, и член снова дёрнулся о его бедро, просыпаясь.— Мы обязаны попробовать это вдвоём. Сейчас же.

—Переведи дух, любимый. У нас вся ночь впереди, — ответила я и скользнула к Елене, чтобы поцеловать её. На её языке ещё был вкус недавнего удовольствия, одновременно сладкий и терпкий. Я прикусила ей нижнюю губу, и она ответила, впившись пальцами мне в груди, сжимая их с тем чудесным неумением, с каким человек ещё не до конца вернулся из оргазма. Я заглушила стон о её челюсть.

***

Спустя двадцать минут мы втроём были нагими на ковре. Дрова потрескивали с гипнотической постоянностью, а оранжевое сияние плясало по нашей коже, вычерчивая мышцы и изгибы почти театральным светом. Матео лежал на спине с раскинутыми руками, предлагая себя. Член покоился у него на животе, но уже обещал вот-вот ожить. Елена проводила ногтями по его бёдрам, останавливаясь на каждой вене, а я устраивалась между его ног с флаконом смазки в руке.

—На этот раз я зайду дальше, — прошептала я ему.

Гель был холодным. Я капнула его на пальцы и растёрла подушечки, чтобы согреть, прежде чем найти мышечное кольцо между его ягодицами. Матео не вздрогнул, как в первый раз. Он расслабился, положил затылок на подушку и медленно выдохнул. Елена тем временем уже скользнула к собственному центру и водила пальцами по кругу по клитору, уже блестящему, наблюдая за всем сбоку и закусывая губу.

—Я войду очень медленно, — предупредила я.

Мой указательный палец мягко погрузился внутрь, и через пару сантиметров нащупал тот маленький округлый бугорок, спрятанный ближе к передней стенке. Я начала надавливать на него короткими, твёрдыми движениями, словно неторопливо стучала в дверь. Матео выгнул спину с такой силой, что лопатки оторвались от ковра. Из груди к горлу поднялся густой, низкий звук. Его член дёргался о живот в такт каждому удару сердца. Толстая капля прозрачной жидкости стекала по головке и падала на пупок.

—Каролина… я не знал… — пробормотал он, зажмурившись и тряся головой мелкими рывками.

Елена не выдержала. Она наклонилась над ним и взяла его член в рот чистым, почти благоговейным движением. Язык обвёл уздечку, губы опускались и поднимались, а в глубине горла она принимала его так глубоко, как только могла. Сочетание моего пальца внутри и её горячего рта сверху вышибло из него воздух. Он начал стонать без всякого стыда, этими надломленными звуками, которые появляются только тогда, когда человек перестаёт думать.

—Ещё, пожалуйста, ещё… — просил он дрожащим голосом, пальцы запутавшись в светлых волосах Елены, не решаясь толкнуть её и не желая отпускать.

Я усилила ритм. Мои пальцы работали с точностью, отточенной на других телах, в другие ночи, пока Елена отдавала горло с такой жадностью, какой я за ней не знала. Треск огня, влажные звуки её рта, рваное дыхание Матео — это была интимная музыка, созданная только для нас троих.

—Я сейчас кончу… я сейчас кончу, — предупредил Матео с торопливостью.

—Пока нет, — сказала я и убрала палец одним движением. Елена выпустила член с влажным звуком и застыла над ним, с блестящими губами, ожидая моего сигнала.

Матео открыл глаза, не веря. Всё его тело дрожало от фрустрации, мышцы живота были натянуты как канаты, член пульсировал почти болезненным ритмом.

—Каролина, пожалуйста… я тебя умоляю…

—Доверься мне, — ответила я.

Я снова погрузила палец внутрь, на этот раз быстрее и намеренно, безошибочно находя его простату. Елена возобновила минет с той же прежней преданностью, теперь двумя руками: одна обхватывала основание, другая лежала на бедре. Я добавила второй палец и начала массировать короткими твёрдыми кругами, чередуя давление и скорость. Это была техника, которой я научилась за годы; я использовала её осторожно, отслеживая каждый его вдох.

Стоны Матео превратились в короткие, первобытные крики, в которых полностью исчезали слова. Его спина выгнулась под невозможным углом, пятки вдавились в ковёр, и тогда он взорвался. Оргазм прошёлся по всему его телу долгой судорогой, не имеющей конца. Елена проглотила, что смогла, а то, что не смогла, забрызгало ей подбородок, шею, мои груди. Сама, увидев это, она содрогнулась в меньшем, захлебнувшемся оргазме, прикусив тыльную сторону ладони, чтобы не закричать.

***

Когда мы втроём перевели дыхание, то остались лежать неподвижно, глядя в потолок. У Матео были стеклянные глаза, открытые, словно он всё ещё возвращался обратно. Он положил руку мне на бедро и сжал его.

—Я никогда не чувствовал ничего подобного, — сказал он хриплым голосом.— Я не знал, что моё тело способно на такое.

—А мы ещё не закончили, — ответила я с улыбкой, прежде чем наклониться над Еленой и языком вытереть ей грудь. Она содрогнулась под моим ртом, глухо застонала и впилась мне ногтями в затылок.

Снаружи снег всё так же падал безразлично. Внутри огонь начинал ослабевать, и никто не сделал ничего, чтобы его разжечь, потому что тепло шло совсем не отсюда.

***

Пауза была недолгой. Когда Елена поднялась, атмосфера изменилась. Мы уже были не парой с опытной гостьей. Мы были тремя телами, которые вместе перешли черту и хотели узнать, что находится по ту сторону. В глазах Елены появился новый огонёк — эта смесь любопытства и власти, которая возникает только тогда, когда человек понимает, что он тоже может вести сцену.

Она подошла к Матео и начала целовать его в грудь, медленно, проводя кончиком языка по соскам. Он вздохнул, провёл рукой по её волосам и позволил ей делать всё, что она хочет.

—Хочу почувствовать тебя снова, — прошептала она у его ключицы.— Но на этот раз командую я.

Матео открыл глаза и посмотрел на неё с усталой и счастливой улыбкой.

—Вся твоя.

Я осталась сидеть, разведя бёдра и потеряв пальцы между губ. Мне не хотелось снова торопиться в сцену. Смотреть, как Елена берёт управление в свои руки, было зрелищем, которое я не хотела прерывать.

Елена оседлала его, встав на колени по обе стороны его талии. Её лоно, уже распухшее и блестящее, опустилось на полутвёрдый член. Она начала тереться кругами, медленно, не спеша, пробуждая его. Каждое покачивание было мягким ударом по клитору и приветствием его члену, который быстро отозвался. Менее чем через минуту он снова был твёрдым.

Елена приподнялась чуть выше, опёрлась на одну руку и другой направила головку члена к своему входу. Она застыла так на несколько секунд, с закрытыми глазами, позволяя войти только кончику. Потом, с долгим выдохом, опустилась вниз.

Звук, который она издала, был почти криком. Она замерла на мгновение, привыкая, и начала двигаться. Сначала медленно. В её ритме было что-то от человека, который не хочет терять ни секунды, который хочет почувствовать каждый сантиметр, входящий и выходящий. Она упиралась руками в грудь Матео, поднималась на бёдрах и опускалась с спокойной точностью.

—Вот так… вот так, — повторяла она надломленным голосом.— Ты огромный.

Ритм ускорился. Елена начала скакать сильнее, и её ягодицы ударялись о его бёдра с влажным звуком, смешивавшимся с треском дров. Её груди подпрыгивали с каждым движением. Я больше не выдержала. Я подползла к ним и взяла в рот её сосок. Она снова вскрикнула, выгибаясь мне в лицо.

Пока я сосала её грудь, я скользнула пальцами к клитору и начала быстро тереть его кругами. Член, наполнявший её, мой рот на её груди, мои пальцы сверху — этого оказалось слишком много. Елена сорвалась. Ритм у неё сломался, движения стали беспорядочными, и её прошёл огромный оргазм. Стенки сжались вокруг Матео с такой силой, что он это почувствовал: глубоко застонал и сжал её за бёдра.

Но она не остановилась. Застряв в собственной волне, она продолжала скакать, ища следующий оргазм и ещё один. Она была женщиной без тормозов. Матео сжал зубы, пытаясь выдержать, желая продлить это.

—Я не остановлюсь, — сказала она голосом, которого я никогда у неё не слышала.— Я буду скакать на тебе, пока ты не кончишь внутрь.

Эта фраза стала спусковым крючком. Матео выгнул спину с долгим стоном и кончил внутрь, волнами, которые заставили её закрыть глаза и прикусить губу. Елена приняла каждую судорогу и осела на него, тяжело дыша, тихо смеясь ему в шею.

***

Я медленно отодвинулась, наблюдая за ними, словно отходила от костра. Но Елена ещё не закончила. Она отстранилась от Матео, её лоно всё ещё блестело смесью их обоих, и скользнула вниз. Устроилась между его ног и взяла член в рот.

Матео застонал, слишком чувствительный, но она не обратила на это внимания. Она очистила его языком, медленно, почти нежно. Она смаковала и своё, и его — вместе, без брезгливости, без театра. Когда закончила, она свернулась рядом с ним, и он обнял её теми остатками сил, что у него были. Я присоединилась к ним, опустившись с другой стороны, и мы втроём остались лежать, как узел рук и ног, слушая огонь, который уже трещал не так сильно.

—Это что-то изменило, — очень тихо сказала Елена, прижавшись к груди Матео.

—Да, — ответил он хрипло.— Всё.

Я ничего не сказала. Не было нужды. Снаружи снег всё так же падал, белый и упорный, но внутри ночь была ещё далеко не окончена, и мы трое это знали.