Табу

Надия пришла тем утром с пакетом газировки и в очень коротких джинсах. Мы много лет не оставались вдвоём по-настоящему. Я не знал, что это изменится.

Я ворочалась в постели уже два часа. Я знала, что он спит в трёх дверях от меня, и что этой ночью впервые не смогу сделать вид, будто ничего не хочу.

Когда я спустился в гараж, Валерия ждала меня в кожаных штанах и с улыбкой, в которой не было ничего материнского.

Она села на мой мотоцикл в обтягивающем кожаном комплекте и попросила ехать медленно. Но этой ночью медленно не хотел никто из нас.

Она вошла в комнату Диего лишь в черных стрингах под халатом. Он спал. Она села на край кровати, и рука сама потянулась вниз.

Четыре дня я жил под одной крышей с женщиной моего отца, когда она оставила дверь своей комнаты приоткрытой и без слов велела мне подняться.

Камила отдёрнула простыню, не подумав, и уставилась туда, куда не следовало. То, что произошло потом, навсегда изменило то, как мы с сестрой разговаривали друг с другом.

У меня в одной руке было ее белье, а в другой телефон, когда я услышал, как открывается входная дверь. Камилла стояла там и смотрела на меня из коридора.

Я закрыл глаза под повязкой, и голос отца выстроил каждую деталь. Я уже был не в своей комнате: я был с Родриго, и он делал ровно то, о чём я мечтал.

Когда я вошла в гостиную, она уже сидела на диване с той улыбкой, что больше никого не обманывала. А наверху, на лестнице, кто-то молча слушал.

Когда я вошёл в тот гараж без предупреждения, я застал двух женщин с перевязанными руками, обнажённой грудью и годами накопленной злостью между ними.

Я спустился на кухню, а она стояла там в незнакомой одежде — и когда, проходя мимо, коснулась моего плеча, во мне проснулось то, чему не было права существовать.

Той ночью я вошла в гостиную с учащённым сердцем. Я знала, чего хочу, и знала, что он тоже этого хочет. Оставалось только сделать первый шаг.

Мы остались вдвоем в доме с температурой и скукой. На третью ночь, в темноте, Маркос признался мне в том, о чем никто не знал.

Когда система мигнула зелёным, а экран стал чётким, я меньше всего ожидала увидеть Камилу, идущую голой к креслу, где мой муж читал газету.