Взаперти

Той ночью мне вкололи первую порцию гормонов и заставили выбросить всю мужскую одежду. «Скоро увидишь, как похорошеешь», — улыбнулась она.

Одной карты младше его оказалось достаточно, чтобы та розовая клетка перестала быть шуткой и стала моей новой реальностью на целых два месяца.

Замок щёлкнул сухо, и она поняла ещё до того, как выбраться из клетки: он вернулся, пахнущий другой женщиной.

Первая ночь в камере 118 дала ему понять: его тело больше не принадлежит ему, а стало ещё одной вещью человека с нижней койки.

Когда анестезия отступила и он открыл глаза, он уже был голым, прикованным к стулу и окружённым четырьмя женщинами, месяц ждавшими этого момента.

Я держала её в клетке рядом со столом, на четвереньках, пока мои друзья ели и бросали ей остатки на металлический поддон. Это было только начало.

До моей поездки оставались дни, когда она позвала меня с невинной просьбой. Никто из нас не думал, что мы окажемся заперты в темноте и без одежды.

Четыре дня, привязанный к его кровати, на двенадцать тысяч евро богаче — и тело, которое уже не сопротивляется так, как прежде. Хуже всего не то, что он делает: а то, что начинает светиться в моих глазах.

Ключ упал в воду, а задняя дверь заклинила. Запертые в квадратном метре, в наручниках и почти голые, мы обнаружили то, чего не ожидал никто из нас.

Когда я открыл глаза, было уже поздно. Два тела прижали меня к матрасу, а холод стали на запястьях дал понять: этой ночью все изменилось.

Я думала, что учения по пожарной тревоге продлятся минуты. Через два часа в аудитории без связи и без свидетелей я поняла: никакого учения не было.

Каждую пятницу Маркос входил в наш дом, зная, что до воскресенья не будет самим собой. Его ждали ошейник, клетка и платье.

Они хотели унизить их перед детьми. Не учли только, что Беатрис умеет драться, а Сильвия всегда носит в сумке верёвку.