Взаперти

Полтора месяца Аврора провела в клетке по приказу Бруны. Утром, когда ключ наконец повернулся, даже весь квартал не смог удержать то, что вырвалось наружу.

Когда старик сказал мне: «Приезжай на пятнадцать дней и ничего не спрашивай», я должна была отказаться. Но взяла сумку и села в пикап, не оглянувшись.

Когда она задвинула засов на двери и бросила куртку на стул, я поняла, что эти часы в тесной койке мы не будем тратить на сон.

Замок щёлкнул сухо, и она поняла ещё до того, как выбраться из клетки: он вернулся, пахнущий другой женщиной.

Первая ночь в камере 118 дала ему понять: его тело больше не принадлежит ему, а стало ещё одной вещью человека с нижней койки.

Не было ни дверей, ни окон, ни завтрашнего дня. Только она и я в той белой комнате — и жар между нами, который больше не имело смысла отрицать.

Когда анестезия отступила и он открыл глаза, он уже был голым, прикованным к стулу и окружённым четырьмя женщинами, месяц ждавшими этого момента.

Каждую ночь я просыпаюсь, весь в поту, с одной и той же сценой: донья Вильма запирает дверь, натягивает перчатки и обещает, что на этот раз смеха не будет.

Я держала её в клетке рядом со столом, на четвереньках, пока мои друзья ели и бросали ей остатки на металлический поддон. Это было только начало.

Связанная в клетке, Рената все еще считала себя неприкосновенной и была уверена, что ее рабы отдадут за нее жизнь. Дарио улыбнулся: он собирался показать, чего стоит такая верность.

Она всегда держала поводок в своих руках. Но в ту ночь, прикованная к треноге, узнала: даже королевы в конце концов преклоняют колени перед более жестокой госпожой.

До моей поездки оставались дни, когда она позвала меня с невинной просьбой. Никто из нас не думал, что мы окажемся заперты в темноте и без одежды.

Чёрный сундук ждёт в центре гостиной, как пластиковый гроб. Когда молния маски ползёт по его затылку, Томас перестаёт быть мужчиной и становится вещью.

Четыре дня, привязанный к его кровати, на двенадцать тысяч евро богаче — и тело, которое уже не сопротивляется так, как прежде. Хуже всего не то, что он делает: а то, что начинает светиться в моих глазах.

Когда на 22-м этаже погас свет и я понял, что мы застряли с ним на часы, я не представлял, как далеко всё зайдёт.

Ключ упал в воду, а задняя дверь заклинила. Запертые в квадратном метре, в наручниках и почти голые, мы обнаружили то, чего не ожидал никто из нас.

Когда я узнала, что мне осталось всего несколько лет, я решила прожить их без правил — и начала с того, кто каждую ночь спал в трёх метрах от моей двери.

Я привязала его веревками, чтобы он не кусал меня. Я мыла его среди руин. То, что я нашла той ночью между пустых полок, навсегда изменило меня.

Панель лифта погасла между этажами. Она улыбнулась, шагнула ко мне и тихо сказала, что отлично знает, о чём я думаю.

Обычный мужчина обнаружил, что под одеждой жены в нём жила другая версия себя — готовая выйти наружу, когда началось заточение.