Запретное

Когда Маркос рассказал мне о парне, который купался голым у берега реки, я не мог выбросить это из головы. Той ночью я пошёл увидеть его своими глазами.

Когда той ночью она вошла в мою комнату совсем голая, я понял: дело было не только в страхе перед громом. Моя мать знала всё. И я тоже.

Он приходит, разворачивает меня и спускает с меня брюки. Не говоря ни слова. Так всё началось — и с тех пор именно так всё и происходит.

Четыре недели я смотрела, как она двигается между столами, и хотела то, что боялась назвать. После этого ничто уже не было прежним.

Клаудия считала себя порядочной, религиозной, верной матерью. Но в тот вечер, стоя на коленях перед собственным сыном, она поняла: больше нельзя игнорировать тёмное в себе.

Когда он сказал, что не сообщил о конце мастер-класса, я поняла: отель, который был виден с проспекта, станет нашим на этот вечер.

Я неделями видел её одну в кафе: плотную, красивую, с телом, которое не могла скрыть одежда. Когда она призналась, что месяцами не занималась сексом, я понял, что скоро что-то случится.

Я прекрасно знала, что произойдёт, когда вошла с ним в ту комнату. Знала — и всё равно закрыла дверь. Муж был далеко, а в крови у меня было слишком много текилы.

Существо не преследует тебя. Оно лишь наблюдает, как ты бежишь, и ждёт, когда у тебя не останется сил. Оно с самого начала знает, чем всё закончится.

Ключ повернулся в замке в самый неподходящий момент. Или в самый подходящий. Папа даже не остановился, когда в дверях появился мой дядя и увидел нас.

Учительская казалась пустой. Я толкнул дверь, не стуча, и там была она — на диване, полностью отдавшаяся себе.

Когда я услышала, как открылась дверь, я поняла, что это мой сын. Было уже поздно что-то останавливать, да и я не хотела.

Когда я посмотрел записи с камер, о которых она не знала, я увидел жену с ним. В нашей кровати. И вместо ярости почувствовал нечто тёмное, чего не ожидал.

Родриго открыл дверь и застал соседку в коридоре: с заплаканными глазами и натянутым платьем. То, о чём она попросила его минуту спустя, не имело названия.

Адриан предложил отвезти меня домой вместе с моей гитарой. Мне следовало сказать нет. Но в том, как он на меня смотрел, было что-то, что не позволило ответить.

Августовская жара давила на двор дома, а Адриан не мог оторвать глаз от окна напротив. Сеньора Вальверде не знала, что за ней наблюдают.

Он вошёл в пещеру, думая о войне. Гадалка ждала его с лицом его королевы, в тунике, едва прикрывавшей тело, и с обещанием в глазах, которое было не просто видением.

Когда я закрываю дверь, открываю ящик, достаю духи, которые он выбрал для меня, и становлюсь тем, кто я есть на самом деле. Только он это знает.

Для всех мы были двумя друзьями в баре. Только я знала, что под джоггерами на мне были черные стринги — и что он тоже это знал.