Запретное

Я двенадцать лет делала вид, что тот вечер в её квартире ничего не значил. Открытый бар на моей собственной свадьбе доказал обратное.

Моя бабушка, моя мать и я решили, что поездка в горы станет нужным нам отдыхом. Но буря заперла нас с двумя незнакомцами.

Когда на первом повороте я прижалась к его талии, поняла: этой ночью я не буду вести себя как жена его отца. Он был на десять лет моложе.

Я увидела видео: связанных женщин, электрические разряды и порку во время бега. И всё равно набрала номер. Силы воли больше не оставалось.

Селена месяцами лепила из них идеальных питомцев. Она не ожидала лишь одного: покупатель приедет с третьим ошейником в руках.

Три месяца переписки. Один шаг, чтобы переступить его порог. Дальше случилось не то, что он обещал, а всё, чего моё тело месяцами требовало во весь голос.

Двадцать два года она сохраняла невозмутимость за стойкой отеля. Но одной гостьи на красных каблуках хватило, чтобы открыть то, что скрывалось под формой.

Четвёртый круг дайкири снял запреты, но никто не ожидал, что признание Даниэлы закончится тем, что мы все запутаемся на ковре в гостиной.

Мы всю жизнь поступали правильно. И вдруг было уже три часа ночи, а трое незнакомцев все еще оставались в доме.

Когда каблуки блондинки загремели в коридоре, а цепь натянула ошейник, Адриан понял: этим утром он узнает, что значит быть собственностью.

Двадцать лет я была замужем, когда незнакомец на ужине посмотрел на меня так, что я поняла: этой ночью впервые перестану себя сдерживать.

Занавеска в дальней спальне плохо закрывалась, и голос, который я услышал, принадлежал не той Карле из нашего района, что каждое утро со мной здоровалась.

Достаточно было отверстия размером с горошину, чтобы увидеть, как она проезжает обнажённой на белом коне. Родерик проделал это отверстие — и с тех пор уже не мог спокойно закрыть глаза.

Её подарок на годовщину ждал по ту сторону отверстия в стене. Было лишь одно правило: я остаюсь смотреть.

На мне было слишком короткое платье и взгляд женщины, уже принявшей решение. Его дверь была приоткрыта — именно так, как мы договорились.

Семь лет дружбы и притворства. В ту ночь за машиной в переулке мы оба перестали притворяться.

Сорок три градуса, четыре часа дня, а она уже стояла на балконе, и её комбинация липла к телу — она точно знала, что заставит меня подняться на пять этажей.

Я наряжался для него в уборной двенадцатого этажа: светлый парик, невозможные каблуки и корсет, сжимавший всё, что я годами прятал под рубашкой.

Это были друзья моего сына. Им было по двадцать, и они смотрели на меня так, словно я была единственным, чего они хотели в мире. Мне следовало одной подняться в свою комнату. Но я этого не сделала.

Когда я увидела в зеркале коридора, как моя бабушка целуется с тем мужчиной, мне следовало вернуться в свою комнату. Но я осталась смотреть.