Анал

Я опускал взгляд каждый раз, когда она заходила в мастерскую, делая вид, что считаю шурупы. Я и не подозревал, что она тоже наблюдает за мной.

Я узнал её у стойки по тому, как она двигалась. Это была девушка моего бывшего игрока — та, что болела за нас за скамейкой, — но в ту ночь удерживать её уже было некому.

Три ночи сообщений с незнакомцем — и когда он спросил, одна ли я, я решила сказать ему правду о себе прямо перед тем, как дать адрес.

Я месяцами пересекалась с ним в воде, не говоря ни слова. В то воскресенье, когда его руки коснулись моей талии на лесенке, я перестала притворяться, что не хочу его.

Я смотрюсь в зеркало в поясе для чулок и сетчатых чулках и улыбаюсь: я проиграла спор и точно знаю, чего он попросит у меня этим вечером.

Когда помощница директора вручила мне сумку с бельём, я поняла: назад дороги нет — этой ночью я принадлежала всем мужчинам в том зале.

Я неделями отталкивала его с улыбкой и «еще не время». В ту ночь, когда его рука нашла мою, я поняла: я больше не хочу ждать.

Я пошёл работать барменом в придорожный клуб. Через три недели я уже разливал напитки в стрингах, на каблуках и с новым именем: Adriana.

Я сказала ему, что он забыл футболку, только чтобы усадить его за свой стол. То, что он увидел той ночью, не имело ничего общего с женщиной, которую он оставил.

Она возвращалась каждое утро, пахнущая американским табаком и новыми духами. Я молчал и копил подозрения, пока однажды ночью не решил проследить за ней и узнать, с кем она проводит часы.

В свои сорок девять я думала, что видела уже всё, пока тот промокший незнакомец не снял майку у меня во дворе, и я не поняла: вечер не закончится садовыми работами.

Никто в магазине, аптеке или булочной не догадывался, что я скрывал под одеждой. И именно это возбуждало меня сильнее всего.

Мы перешли ту черту, зная, что, сделав это, до понедельника лишаемся собственной воли. И никто из нас не хотел отступать.

Когда я открыл дверь, то ожидал увидеть её одну в кресле, как всегда. Но из полумрака гостиной на меня смотрел второй силуэт.

Каждый вечер я пересекал сад, чтобы помочь ему с виноградниками, но мы оба знали: я приходил ради другого — ради того, как этот огромный мужчина смотрел на меня.

Он заставил меня улыбнуться дважды за одну неделю — и я дала ему свой номер. В тот вечер на лестнице его дома я показала ему, на что способна опытная женщина.

Когда она протянула мне визитку и велела прийти голодным, я понял: этой женщине не нужны разговоры — ей нужен тот, кто выдержит её ритм до рассвета.

Десять лет спустя после последнего прощания он посмотрел на неё поверх кофе и точно знал, как поможет ей. И что попросит взамен.

Её предупреждали, что на второй день пощады не будет. Но она не знала, насколько далеко две женщины из белой комнаты готовы зайти.

Бруно думал, что контролирует всё: свою девушку, любовницу и свою гордость между ног. Он не знал, что той ночью потеряет всё сразу.