Доминирование

Сейчас два часа дня, я уже несколько часов ласкаю его и всё ещё не дала ему разрешения кончить. Сегодня командую я, а он учится ждать.

Я крикнула ему, что калитка открыта, чтобы он вошёл с занятыми руками. Не ожидал он только одного: шарика с водой, который ждал его на пороге.

Я спустился к водохранилищу, спасаясь от жары, а в итоге лежал на берегу, не в силах пошевелиться, пока пальцы незнакомки решали, в каком ритме я сдамся.

Годы я фантазировал о том, чтобы служить женщине, которая хотела бы видеть меня у своих ног. Рената не изображала доминирование — она делала это с ледяным спокойствием.

Она закинула ноги мне на колени, приказала расстегнуть ремешки сандалий и, с невинно-недоброй улыбкой, назвала молчание ценой за моё удовольствие.

Я предложил осмотреть её лодыжку как врач. Она скрестила ноги, поднесла ступню к моему лицу, и в этот миг я понял, кто здесь по-настоящему командует.

Правило всегда было одним: её девственность неприкосновенна. Этой ночью, перед жадной толпой мужчин, это правило будет нарушено ради того, кто заплатит больше.

Я спустилась в кабинет той ночью лишь затем, чтобы узнать, что они задумали для меня. И вместо того чтобы бежать, я встала на колени и сказала «да» всему.

Никто не решался сдвинуться с места, пока она не подняла флакон с маслом к незнакомцам и, не сказав ни слова, не пригласила их стать частью игры.

Я знаю, что не должна, но всякий раз, когда иду одна в предрассветной тьме, ищу взглядом того незнакомца, что прижмёт меня к стене и не спросит разрешения.

Я неделями представляла себе такую ночь — без имён и обещаний. Но не ожидала, что он будет смотреть на меня у стойки так, будто уже всё знает.

Я проснулась без царапины в чужой постели, исцеленная незнакомцем невозможной красоты. Он не сказал мне лишь об одном: что его зелье сделало с моим телом... и желанием.

Он приказал мне раздвинуть ноги и завести руки за голову. То, что он считал обычным досмотром, на самом деле было началом моей игры.

Целый год она мечтала о дне, когда сможет вернуть ему каждую ложь. В ночь Дня мертвых обсидиановый амулет дал ей именно это.

Она вошла без приглашения — с улыбкой, обещавшей удовольствие и скрывавшей голод. В ту ночь каждое тело, которого она коснулась, навсегда перестало принадлежать себе.

Я отправила тебе фото коробочки и четыре слова: «сегодня ночью я поиграю с тобой». Но новая игрушка была не для меня, а для него.

Никому я этого не рассказывала. Но когда закрываю глаза, решаю не я: кто-то входит, держит меня, и моё тело перестаёт мне подчиняться.

Я ношу стринги под велотрусами, и никто об этом не знает. Это мой секрет на велосипеде — начало фантазии, которую я снова и снова прокручиваю в голове.

У меня на сосках были зажимы, а цепочка натянута в пальцах Адриана. Одного слова хватило бы, чтобы все остановить. Я его не сказала.

Я прижал её к стене, когда зазвонил мобильный. Я приказал ответить по видеосвязи: её подруга увидит, как далеко зайдёт её покорность.