Доминирование

Она повторяла, что она приличная женщина, но в эту ночь, в номере отеля, поняла, как сильно хочет подчиняться каждому моему приказу.

Сообщение пришло на закате: явиться в 13:45, чёрное платье, без украшений, без сумки. Остальное — подчиниться. Это была последняя валюта, что у меня оставалась.

Пять дней она не писала ему ни слова, и это отсутствие властвовало над ним сильнее, чем любой приказ, который она когда-либо ему отдавала.

У открытого гроба, пока все притворялись скорбящими, Мариана думала лишь о руках тех двоих мужчин и о том, что они сделают с ней этой ночью.

Ему было за двадцать, внизу плавала его худенькая жена, а в глазах у него был голод, о котором он сам не догадывался. В тот вечер я показала ему, кто здесь командует.

Я сказала ему, что в тот вечер никуда не пойду. И тут он постучал в мою дверь с розовым платьем в руке и той улыбкой, которая уже заранее обещала, что я ему достанусь.

Я запер кабинет, открыл дневную запись и увидел, как моя жена кусает губы, пока он обнимает ее сзади на кухне.

Я думал, что мне придётся умолять её сохранить секрет. Я не представлял, что, когда она вернётся в гостиную, у неё в руке будет стек, а на ногах — сапоги на каблуке.

Я два года представлял себе этот день. Но не знал, что мужчина за пятьдесят в костюме, не сводя с меня взгляда, сам решит, каким будет мой первый раз.

Меня потащили в смотровую за то, что я не соблюдала правила. Они не знали, что именно этого я и хотела: чтобы кто-то наконец решил за меня.

Я несколько дней не мог забыть её и мечтал о её приказах. В тот вечер я вошёл туда, куда не следовало, и узнал, на что способен.

Я трижды кончила на лавке в раздевалке, прежде чем поняла: моё продвижение зависит уже не от голов, а от того, сколько я выстою на коленях.

Приехал на ферму с брендовой одеждой и городскими понтами. А они оказались с мозолистыми руками, острым ножом и желанием быстро сбить с меня спесь.

Она собиралась всего лишь помочь выбрать фартук. Но не ожидала, что перед продавцом он укажет на неё как на служанку, которую пришли одевать.

Одной улыбки и пары ударов кием хватило, чтобы она перевернула его мир. Теперь он в кружевном фартуке и дрожит, ожидая звонка в дверь.

С завязанными глазами и зажимами, тянущими грудь, я перестала быть руководительницей, перед которой никто не стоит на коленях. Там, наверху, я была лишь номером в его руках.

Я открыл не ту дверь и увидел её перед зеркалом — два пальца были там, где им не полагалось быть. Она не закричала. Она улыбнулась, словно только что выбрала добычу.

Она написала, что хочет кончить мне на губы, ещё до нашей встречи. Эта фраза зацепила меня, а то, что случилось потом у моря, превзошло любые сообщения.

Она велела мне ждать её в купе, голой и с линейкой на коленях. Я знала, что она придёт; не знала лишь, сколько времени заставит меня мучиться.