Феминизация

Я никогда не спускался больше чем на три ступеньки, будучи одетым как Лия. В тот вечер, с белым кружевом, касавшимся бедер, я решил дойти до улицы.

Я брился, надевал парик и каблуки и говорил в камеру так, словно кто-то вот-вот придёт по-настоящему. Однажды кто-то пришёл.

Я поднимался по тем ступеням с бешено колотящимся сердцем, не подозревая, что выйду из квартиры уже другим человеком и с женским именем на губах.

Чёрное платье с пятнами всё ещё висело на двери как трофей, и она больше не боялась ни зеркал, ни взглядов.

Я думала, всё закончилось, когда директор заплатил мне и выставил за дверь. Я не знала, что настоящей хозяйкой моего тела была она — женщина за соседним столом.

Я согласилась на встречу, одевшись как женщина, не зная, что именно в тот вечер в его машине решится всё, что будет потом. Он лишь посмотрел на меня и сказал: «У тебя будут клиенты».

Лорена одела меня как самую желанную женщину ночи, сказала мне на ухо, что меня ждут восемь мужчин, и впервые я не захотела бежать от того, что чувствовала.

Четыре дня бумажка с его номером жгла мне карман. Каждую ночь я вспоминал ту влажность, что стекала, и понял, что позвоню.

Он дрожал с подносом в руках, а юбка ползла по бёдрам, пока они пили и смеялись. В ту ночь он был не гостем, а игрушкой вечеринки.

Я стояла на коленях в центре гостиной, пока они по фразе решали, как меня изменить. А я могла лишь желать, чтобы они начали немедленно.

Я шла по самой темной улице города в мужских штанах и женском белье, ожидая, пока кто-нибудь решится притормозить рядом.

Я неделями практиковалась перед зеркалом. В ту ночь, когда я положила платье в рюкзак, я поняла: пути назад больше нет — на этот раз всё будет по-настоящему.

Мы пересекли океан, чтобы отпраздновать наши двадцать один с ними. Когда мы спустились в гостиную уже нарядными, они оба ждали нас стоя, и я понял, что больше ничто не будет прежним.

Тем вечером я надел телесные колготки, золотой камзол и длинный парик. Я и не думал, что костюм запустит то, что запустил.

Андресу было пятьдесят три и брак разрушен, когда она коснулась его руки красными ногтями и прошептала, чтобы он не боялся исследовать себя.

Я остался один в квартире моей подруги и увидел её розовые сандалии у дивана. Я знал, что не должен их трогать, но той ночью понял, на что способен ради тайного влечения, о котором никогда не говорил.

Они не были моими, и именно поэтому я не мог устоять. Я поднял их с пола прачечной, зная, что этой ночью сделаю с ними всё, о чём мечтал месяцами.

Я много лет держал это желание под замком. Той ночью, пьяный и беззащитный, я проговорился о нем единственному человеку, который мог его осуществить.

Я могла переодеться за тридцать секунд. Но вместо этого пошла к двери на каблуках, прекрасно зная, что он увидит.

Я не мог их различить. Одна целовала меня нежно; другая связывала и использовала. Только потом я понял: ошибки не было — всё с самого начала задумали обе.