Лесбиянки

Я пошла переобуться и в итоге подглядела за хозяевами усадьбы. А наутро их дочь и её мать заставили участвовать меня тоже.

Мы неделями смотрели друг на друга в коридоре. Она замужем, я знала, что нельзя. Но в ту ночь, когда мы остались одни на закрытии, всё, о чём мы молчали, перестало вмещаться.

Я была голая, когда услышала музыку. Я повернулась — и вот она, София, на коленях, с коробочкой в руках и глазами, полными слёз.

Пока Марина проникала в меня со страпоном, она спросила, согласна ли я выйти за неё замуж. Я сказала «да» сквозь стоны. Никогда не думала, что предложение может ощущаться так.

Надия сжала мне руку перед входом. Я подумала: нас либо уволят, либо мы поженимся. Вышли с датой свадьбы и с острым желанием отпраздновать.

Я сказала, что хочу целовать её посреди улицы, не думая о чужих взглядах. Она отбросила простыни, начала ласкать себя и пристально посмотрела на меня. Покупки могли подождать.

У нас были последние свободные дни перед свадьбой. Без одежды дома, с мате, планами и напоминанием о том, почему мы выбрали друг друга.

Молния расстегнулась, и две головы высунулись, будто давно ждали своей очереди. Мы не удивились. И не стали прикрываться.

Я не была лесбиянкой, а до свадьбы оставалось шесть недель. Но той ночью в отеле Елена научила меня всему, в чём я никогда не хотела себе признаваться.

Десять лет вдовства и тишины. Пока однажды я не увидела свет под её дверью и не подошла ближе. То, что я обнаружила по ту сторону, изменило между нами всё.

Когда голос командира заставил их замереть, Вера поняла: на этом судне всё изменится. Но она не знала, что он ждал этого момента неделями.

Я застал её голой в кровати, с двумя пальцами, глубоко погружёнными в киску. Я не ожидал, что моя собственная мать появится и включится в игру без спроса.

В баре аэропорта оставалось одно свободное место. Я заняла его, не зная, что рыжеволосая женщина напротив вот-вот разрушит всю мою жизнь.

Valentina лежала на кровати в бирюзовом топе и кружевных трусиках. Когда она посмотрела на меня с этой улыбкой, что-то во мне сломалось.

Четвёртый круг дайкири снял запреты, но никто не ожидал, что признание Даниэлы закончится тем, что мы все запутаемся на ковре в гостиной.

Голос Даниэлы рассказывал о раздевалке, а вокруг тела её подруг без стыда и границ переплетались в жарком хаосе.

Я вошла к ней с подносом и вышла уже другим человеком. Софии было двадцать, и она уже знала обо мне больше, чем я сама.

Она пришла, глядя в пол, застегнутая до горла. Но именно она начала отдавать приказы, как только закрылась дверь комнаты шесть.

В первый раз мне было пятнадцать. Я вернулась домой раньше и застала их обеих в комнате. Сандра лежала ничком на кровати, мама массировала ей спину. Они тихо смеялись.

Когда Вера посмотрела на меня той ночью, я поняла: во мне вот-вот что-то сломается. Не от страха, а от желания, которое я никогда не хотела признавать.