Наказание

Когда каблуки блондинки загремели в коридоре, а цепь натянула ошейник, Адриан понял: этим утром он узнает, что значит быть собственностью.

Когда я изобразил обморок, они решили, что полностью меня контролируют. Но именно тогда всё изменилось — и крюк начал искать другое тело.

Когда воздух снова вернулся в лёгкие, а он включил красную камеру, я поняла: эта ночь подчинения только начинается, и отступать мне уже некуда.

Когда Хозяин сказал, что они выйдут сегодня, что-то в груди Луны сжалось. Не от страха — от того сладкого предвкушения, которое знала только она.

Плакат обещал гарантированные результаты. На нём не говорилось, что туда входят ремни, разряды и год запертой без права уйти. Я всё равно подписалась.

Меня связали в парке средь бела дня, и никто не пришёл на помощь. Они всё спланировали идеально — гораздо лучше, чем я.

Ему не давали воду в стакане. Её лили ему на ногу, и если он хотел выжить, должен был слизывать её с кожаных ремней.

Надя и София возвращались с крупнейшего события года, когда их поглотила тьма. Проснувшись, они обнаружили только цепи и чужую волю.

Мы двадцать лет переписывались в Discord. Когда мы наконец встретились, она приехала в платье из латекса и с вещью в сумочке, которая изменила все.

Четыре недели испытаний на подчинение — и теперь финал: продержаться дольше другой пары. София не собиралась произносить стоп-слово, чего бы это ни стоило.

Марко год молча целовал её ноги. В ночь, когда он отправился захватить соперницу, он вернулся единственным хозяином особняка.

Во взгляде, который она бросила, уходя, было что-то, что должно было меня встревожить. Это была не злость раздражённой соседки. Это было обещание.

Началось всё во дворе университета, когда от удара в живот у меня перехватило дыхание и я почувствовала не только боль. С тех пор я не могла перестать искать её.

Я вернулась домой, не приняв душ, в одежде со вчерашнего дня и с запахом другого мужчины на коже. Маркос понял всё ещё до того, как я заговорила.

Я несколько недель хотела тело только для себя — без капризов и собственной воли. В комплексе нашлось именно то, что мне требовалось. Оставалось лишь правильно выбрать.

Я сотни раз мысленно примеряла клетчатую юбку и рубашку, завязанную на уровне пупка. В тот вечер, когда дом опустел, я наконец сделала это по-настоящему.

Она не совершила никакой ошибки, а он хотел увидеть ее на коленях с тряпкой в руке. Она так и сделает — потому что именно это она для него выбрала.

Когда я передала ему сложенные, словно записку, танга, то поняла: пути назад нет. Оставалось лишь дождаться пятницы и открыть конверт, который он вернул мне на уроке.

Она месяцами ломала двоих рабов, пока те не стали идеальными. Но когда приехал покупатель, ошейник оказался приготовлен не только для них.

Когда в три часа муж вошел в кухню и увидел меня с чашкой чая и черным кружевом на теле, я поняла: молчать он не будет.