Мой хозяин и игрушка, которая осталась внутри
Он приказал мне мастурбировать перед ним, пока сам курил в кресле. Ни один из нас не ожидал, чем закончится эта игра.
Он приказал мне мастурбировать перед ним, пока сам курил в кресле. Ни один из нас не ожидал, чем закончится эта игра.
Этой ночью я сплю на полу, и сама это заслужила. Парадокс: попросить своего Дома отдать приказ и понять, что пути назад уже нет.
Я служил в этом доме с детства и видел, как огненная грива той женщины ставила на колени самых могущественных мужчин долины — одного за другим, по дням недели.
Я поняла, что что-то не так, как только увидела его лицо, войдя. Не было ни приветствия, только выверенный холод и приказ: «Скажи вслух, за что ты отвечаешь».
Месяцами он заставлял меня подчиняться в своей постели. Когда я наконец заговорила, не думала, что правосудие вернёт ему каждый удар, превратив его в то, что он презирал.
Шёл дождь, так что мы поднялись ко мне и позволили случаю выбрать, во что играть. Никто не подозревал, что игра закончится ею — обнажённой и умоляющей, связанной у меня на верёвках.
Голос на том конце наушников дал мне простое распоряжение: я не могла кончить, пока она сама не решит. А потом исчезла, не сказав, когда вернется.
Октавио расхаживал голышом у бассейна как трофей, не подозревая, что у жены и ее подруги уже есть план на этот день.
Увидев её лицо на камере подъезда, я поняла: добыча проследила за мной до волчьей пещеры. Оставалось решить, позволю ли я ей переступить черту.
Она спустилась вниз, ожидая торт и хор поздравлений. Вместо этого её ждали двенадцать свечей, двое молчащих мужчин и давно подготовленная месть.
Каждый вечер после факультета он прятал мужскую одежду в нижнем ящике, словно улики. А затем спускался по лестнице на каблуках.
Когда я открыл сумку в домике, там не было ничего моего: только кружевные стринги, короткие юбки и косметика. Карла спокойно посмотрела на меня и сказала, что это мой единственный шанс.
Я согласилась проехать сто километров ради него. Но не ожидала, что ночью в ванной отеля меня будет ждать баночка кайенского перца.
Месяцами ключ от моей клетки висел у неё на шее, напоминая, кто здесь главный. В тот вечер в кладовой она узнала, что власть меняет руки быстрее, чем кто-либо думает.
Привязанная под софитами и с его взглядом, вцепившимся мне в затылок, я поняла: настоящее шоу сегодня — он, вынужденный видеть всё, чего сам меня лишил.
Каждое утро она входила в здание, зная, что в ее руках — судьба каждого мужчины, переступившего этот порог. И ей это нравилось.
Никогда не знаю, в какой позе окажусь, когда захожу в его комнату с веревками. Сегодня все было готово для подвеса, а на мне были лишь трусики, которые он собирался разорвать.
Она неторопливо закинула ногу на ногу, чтобы он заметил черное кружево под платьем. Этой ночью командовать будет не он — хотя пока еще не подозревает об этом.
Пятьсот евро за удар туда, где больнее всего. Он согласился, уверенный, что три женщины не смогут причинить ему серьёзного вреда. Он ошибался.
Я стянул испачканные кофе штаны, уверенный, что это и есть мой звёздный час. Я не учёл, что ровно тогда в дверь войдёт её старшая сестра.