Оральный

Я вышла из душа, думая, что нас никто не видел. В ту же ночь я узнала по его телефону, что кто-то записал каждый стон из соседней кабинки.

Она вышла в коридор, чтобы позвать меня, посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что хочет задать вопрос. Я не представлял, что произойдёт, когда она закроет дверь палаты.

Меня называли кошачьей старой девой, но никто в квартале не догадывался, что творилось у меня дома каждое утро, каждый день и каждую ночь с того летнего вторника.

Никто не ответил на домофон, но дверь всё равно открылась. Тогда я понял, что пути назад уже нет и тот мужчина сделает со мной всё, что захочет.

Тем июльским днём, пока воронка вентилятора гудела, а дом был пуст, мой кузен посмотрел на меня иначе и сказал, что должен кое-что мне доказать. Я не представлял, как далеко он зайдёт.

Он сел прямо рядом со мной, хотя зал почти пустовал. Его колено коснулось моего и не отстранилось. Тогда его рот приблизился к моему уху, и я понял: этим вечером я принадлежу ему.

Четыре месяца в одиночестве в горах оставили в нем голод, который не унять виски. В ту ночь за красной занавеской трактира его ждали трое парней, знавших, как именно его встретить.

Я проплыл три тысячи метров на пределе и хотел лишь горячей воды на плечи. Но мужчина в соседнем душе повернулся — и тот вечер пошёл совсем не по плану.

Иван и Нико вошли, словно пентхаус уже принадлежал им, и едва успели поздороваться, как уже прижали нас к стене гостиной.

Мы проиграли матч и шли к метро, когда рядом с нами остановилась дорогая машина. За рулём был мужчина с предложением, которого никто из нас не ожидал.

Все должно было стать лишь алиби, чтобы жена ничего не заподозрила. Я и представить не мог, что окажусь напротив них и не смогу отвести взгляд.

Ключ повернулся в замке в два ночи, а я всё ещё был под ним, даже не думая прикрываться. Из дверного проёма на меня смотрели четыре пары глаз.

Я годами заходил туда тайком, только чтобы смотреть. Тем летним днём я наконец решил открыть дверь одному из них.

Мы переступили порог квартиры, зная, что у нас осталось два часа, и он набросился на меня, прежде чем я успел положить ключи на стол.

Двадцать лет, девственник и запертый среди комиксов. Отец считал, что поездка в деревню сделает из меня мужчину. Он не знал, кто будет ждать меня там.

Я притворился спящим, чтобы наблюдать за ним. То, что я увидел той ночью на соседней кровати, полностью изменило ход поездки.

Я ждал голым у оливы, с рюкзаком у ног и телефоном в руке, не подозревая, что та холодная ночь оставит мне во рту два разных вкуса.

Он снял передо мной мокрую футболку, не зная, что я слышал весь их разговор из душа. То, что я предложил ему тем вечером, изменило его представление об удовольствии.

Они всю жизнь были неразлучны, но в тот вечер, наедине на диване, ни один из них не захотел делать вид, будто этот поцелуй был случайностью.

Я не мог перестать смотреть на тело Бруно под водой, и когда он обернулся с закрытыми глазами, я понял, что этим вечером мы перейдём черту, которой избегали годами.