Подчинение

Когда тем вечером я спустился в библиотеку, я не знал, что моя мачеха и её внушительная партнёрша уже решили, из какого мужчины они меня сделают.

Она спустилась по лестнице, уверенная, что никто ничего не знает. Мужчина с пустыря ждал её с кривой усмешкой и фотографией, меняющей всё.

Когда Дамиан закрыл дверь и уехал, Марие́ла уже знала, что целая неделя наедине с Родриго изменит между ними все.

Она точно знала, чего хочет этой ночью: мужчину, который смотрел бы на неё как на свою и не давал бы ей ни минуты передышки. Оставалось лишь войти в тот номер.

Все подозревают, что я собой представляю, по тому, как я одеваюсь, но я никогда ничего не подтверждаю. Это мой секрет, и рассказывать его анонимно заводит меня сильнее, чем что-либо ещё.

Он вышел из душа с полотенцем на бедрах, как каждый вечер. Но этот взгляд соседа был не таким, как обычно, и он понял это еще до того, как тот открыл рот.

К тому времени они уже жили вместе. Снаружи — хозяин и жилец, внутри — раб у ног Бабакара, который благодарил его за каждый без предупреждения вошедший член.

Я вышел с того совещания с кипящей кровью. В ту ночь я не хотел мягкой игры: я хотел уничтожить двух парней, ждавших меня на коленях на матрасе.

Маркос попросил меня выглядеть неотразимо к его возвращению домой. Пока Карла делала мне прическу, я вспоминала все, что сделала, чтобы стать его женщиной, и что еще готова отдать.

Последнее сообщение от Сауля пришло семь дней назад: «В шесть, не опаздывай». И в шесть ровно я поднялся, с пульсом в горле и телом, решившим раньше головы.

Я думал, что это будет одна-единственная встреча и один незнакомец. Не представлял, что каждый научит меня чему-то своему, а третий лишит меня голоса на два дня.

Она сказала, что вернётся поздно, но за дверью ванной свечи раскрыли её любимый обман: она ждала меня обнажённой.

Она приехала в институт с письмом об исключении сына в сумке. Уехала с дрожащими коленями и тайной, которую не сможет рассказать мужу.

Перед зеркалом я переставал быть Себастьяном. Надевал её чулки, юбку, духи и становился женщиной, которую никто не знал у меня внутри.

Её рука скользнула вверх по моему предплечью, пока я пыталась налить ей ещё вина, и я поняла: не только ради бокала она пригласила меня к себе.

Я сказала родителям, что проведу день с подругой. На самом деле я шла к Ренате, где меня ждали парик, розовая клетка и мужчина, знавший, чего хочет от меня.

Под спортивными штанами у меня были только сетчатые чулки и кружевной стринг. Я искал не любой подъезд: я искал место, где меня будут использовать как предмет.

Он заставлял меня просыпаться в точное время без будильника — только силой слов, засевших у меня в голове. А я подчинялся, пока мой парень храпел рядом.

Я посмотрела в зеркало в парике и прозрачном платье и поняла: этой ночью я позволю незнакомцу сделать со мной всё, что неделями рисовала в голове.

Я сохранила его номер как «S.1». Два дня, чтобы пожалеть, и ни разу мне не захотелось: я хотела, чтобы меня взяли снова, ещё хуже, чем в первый раз.