Табу

Он вернулся из клуба с этой кривой улыбкой и историей о моём брате, которую не должен был мне рассказывать. Той ночью я поняла, как далеко он способен меня толкнуть.

Когда она с грохотом распахнула дверь, с потёкшей тушью и смятым платьем, я понял: этой ночью случилось что-то, что изменит всё между нами.

Я заставил её есть в спешке, а теперь она сидела у меня верхом, мокрая, шепча мне на ухо, что не оставит меня в покое до ночи.

Я всю жизнь видел её в каблуках и чулках, но до той ночи на диване даже не представлял, что могут сделать со мной её ноги.

Тридцать два градуса, спящий ребёнок и одна колода карт между ними. Когда она спросила, на что он хочет поставить, он ответил единственным, о чём всю неделю не решался сказать.

Марисоль думала, что сын лишь смотрит на кузину. Но той ночью, в одинаковом платье и с одинаковыми формами, она поняла: настоящим искушением была она сама.

Такси исчезло в пыли, а на крыльце их встречали с распахнутыми объятиями. Никто не подозревал, что этот приветственный объятие изменит всё.

Мне было пятнадцать, когда я услышала ту фразу. Я и представить не могла, что однажды ночью мой собственный отец заставит меня по-настоящему понять, что она значит.

«Я тебе помогу», — сказала Лорена, прежде чем подняться переодеться. Когда она спустилась в этой обтягивающей юбке, оба и представить не могли, чем закончится это утро.

Она отлично знала, что это платье будоражит всех вокруг; но не ожидала, что он осмелится прошептать ей это на ухо при всей семье.

Он месяцами делал вид, что её форма его не заводит. В тот день, с забинтованным бедром и моими дрожащими руками на её коже, я понял, что больше не выдержу.

Каждый раз, когда мы возвращались в старый бабушкин дом, всё начиналось заново: одна рука касалась другой, а никто не смотрел.

Я приехала отдохнуть на роскошный остров с сыном-подростком. Я и не думала, что именно он не даст мне уснуть в ту штормовую ночь.

Камилу и меня пригласили в дом семьи, где желание не признаёт фамилий и запретов.

Полтора месяца Аврора провела в клетке по приказу Бруны. Утром, когда ключ наконец повернулся, даже весь квартал не смог удержать то, что вырвалось наружу.

Я сошла с самолёта, не зная, что эта поездка закончится его рукой на моей талии в песке и моим желанием, чтобы рассвет никогда не наступал.

Я спустился в затерянную деревню в Андах, чтобы заключить сделку. В ту ночь я узнал, почему там никто не спрашивал о родстве.

Четыре дня бумажка с его номером жгла мне карман. Каждую ночь я вспоминал ту влажность, что стекала, и понял, что позвоню.

Место рядом занимала она, вон там, с этими скрещёнными в полумраке ногами. Сказала, что лучше обсудить это со мной, чем с незнакомцами. Я не знал, куда нас это заведёт.

Тем днём я не мог сосредоточиться на экзамене. Мать это заметила. Бабушка тоже. А когда эти две что-то решают, никакая книга не спасёт.