Соседи

Когда он позвонил в дверь, я поняла: он видел всё — парик, платье, женщину, которую я прятала. В его глазах были не насмешка, а голод.

Я увидела, как он вышел из машины в светлом костюме, и поняла: этой ночью я не буду спать одна в чужой квартире.

Было девять утра в воскресенье, и на улице находился только я. Поэтому лишь я увидел, как она почти голой вышла из магазина, не зная, что я наблюдаю.

Мы полжизни молча мерились силами. Пока женщина, за которой он ухаживал, однажды августовской ночью не постучала в мою дверь и не выбрала остаться.

Она кричала на меня в лифте, а десять минут спустя тащила к себе в квартиру. Я был девственником, неумехой и перепуганным; она отлично знала, чего от меня хочет.

Я, как всегда, приподнял жалюзи лишь немного. Но той ночью Марина стояла перед зеркалом и впервые не отвела взгляда от моего окна.

Я написала ему: «Дверь приоткрыта, если осмелишься» — и погасила почти весь свет. Когда он поднялся по лестнице, я поняла: пути назад уже нет.

Её муж месяцами был в море, а она лезла на стену от желания. Я пришёл всего лишь передвинуть мебель, но в тот день дом оказался пуст, а дверь — открыта.

Всю жизнь на нее смотрели как на объект. Тем вечером, в каменном доме в конце улицы, она решила первой смотреть сама.

Годами никто не смотрел на меня так, как он — с соседнего балкона. И в тот день я поняла, что сама больше не хочу оставаться незамеченной.

Мы не выставляемся напоказ ради взглядов: мы просто перестаём прятаться. И если за изгородью шевельнётся штора, она улыбается и раздвигает ноги чуть шире.

Я спустилась выпить кофе с соседкой с пятого и вернулась с открытым ртом: она в мельчайших подробностях рассказала, что сделала с женатым мужчиной с восьмого этажа.

Она расстегнула верх бикини с той естественностью, с какой решают всё самое важное. «Ты же сам предложил мне чувствовать себя свободной», — сказала она. А я едва мог дышать.

Все ненавидели её ещё до возвращения в район. А я всего лишь рисовал её татуировки через стену, пока она не решила взять плату за то, что была моей музой.

Он неделями наблюдал за ней из окна; в ночь, когда он перелез через забор, стало ясно, что именно она будет решать всё между ними.

Я думал, нас везут на обед. Но когда открыл шкаф в комнате десять, оттуда вышла она — с зажжённым тортом и улыбкой, в которой не было невинности.

Все спешили мимо его киоска, лишь бы не слышать его похабщину. Однажды летним днём Далиа остановилась купить мороженое и уже не смогла вернуться домой.

Мне было двадцать, и я никогда не видела голого мужчину, когда Мария повела меня к задней стене и прошептала посмотреть в щель.

Когда она попросила помочь со стиральной машиной, я и не подумал, что буду откровенно на неё глазеть. Такая женщина не должна так часто оставаться одна.

Завязав ей глаза, я не ожидал увидеть старика на балконе, наблюдающего за нами. И вместо того чтобы опустить занавеску, я предложил ему свою девушку.